Тимур и его отряд - Петр Алмазный Страница 14

— Вот ты сказал, Пашка, на платке то иероглифы японские, а Дракула родом из Румынии. При чем тут тогда платок? — возразила ему Катька.

Пока они разговаривали, я размышлял над тем, как нам попасть в запертое ателье.

Проверить его было просто необходимо. Сам я не помнил положение тела, не знал, права ли Катька или ошибается.

Память Тимура подсказывала, что она и правда обладала уникальным даром, из-за которого появилось глупое недопонимание с Пашкой. А раз она права, то надо выяснить, на что показывал Проскурин.

Быть может, фотограф нашел ответ на наш шифр и успел его записать и спрятать, перед тем как его убили.

Надо было вернуться к ателье и осмотреть его внимательно. Я знал черный вход в помещение. Но я не успел поделиться своим предложением с друзьями, как мы подошли к нашему двору, где столкнулись с Петром Валерьевичем Малиновским, отцом Славки.

Он как раз входил во двор, держа за руку мальчишку лет восьми, в простой полотняной куртке, штанишках, подпоясанных потертым кожаным ремнем и черном картузом на вихрастой белоснежной шевелюре. На спине у мальчонки висел толстая полотняная сумка.

— Славка, как ты вовремя, — обрадовался Петр Валерьевич. — Знакомься это твой двоюродный братик Коля. Он приехал к нам из Ржевска. Какое-то время поживет с нами. Ты за ним пригляди.

Мы встали как вкопанные напротив Малиновского и мальчишки.

К такому повороту событий мы явно не были готовы. У нас тут убийства, нападения, клады, а тут мальчишка нам в довесок. С таким захребетником не больно то мы навоюем.

Мальчишка посмотрел на нас с вызовом и вдруг заявил:

— Это еще кто за кем приглядывать будет.

Голос у него был звонкий, яркий.

— А у нас к вам, Петр Валерьевич, вопрос важный назрел. Мы хотели с вами посоветоваться, — обратился я к Малиновскому.

— Раз вопрос назрел, то пойдем-те к нам домой там и обсудим его.

— От клякс в тетрадках беспредел, переписать — вопрос назрел, — вдруг заявил мальчик Коля и довольно уставился на нас.

Смелый мальчишка. Он совершенно нас не стеснялся, хотя только недавно приехал в город.

Мы поднялись в квартиру к Малиновским. Петр Валерьевич разделся и прошел в гостиную, где тут же послышался его звучный голос.

— Матушка, к нам гости пришли. Поставь-ка нам чаю с малиновым вареньем и булочками. Есть у нас булочки с малиновым вареньем?

— Есть. Все есть.

Мама Славы Елизавета Никитична выглянула в прихожую, увидела нас и разулыбалась.

— Как вас много, ребята. И Коля наконец-то приехал.

— Да я наконец-то приехал, — самодовольно заявил Коля, стягивая с себя башмаки.

— Так всем быстро мыть руки и в гостиную, — распорядилась Елизавета Никитична.

Коля бросил свою сумку на пол, снял курточку и положил ее на тумбочку под вешалкой. И первым пошел в ванную мыть руки. С дороги он явно был голодный.

— Ты чего нам про своего братика не говорил? — толкнул локтем в бок Славку Пашка.

— А я ничего и не знал, — растерянно ответил Славка.

— Не знал, что к тебе братик приехать должен? Не свисти.

— Да я и не свищу. Правда не знал.

— Надеюсь нам не придется за твоим братиком постоянно присматривать, а то нам не до кладов станет однозначно, — сказал я.

Мы по очереди помыли руки и прошли в гостиную, где за большим накрытым столом уже сидел Петр Валерьевич.

Вот что значит семья университетских преподавателей. Все у них было не про пролетарски.

Отдельная квартира, хотя мы все жили в коммунальных, хорошая старая мебель еще с дореволюционных времен, пережившая годы Гражданской войны и послевоенной разрухи, книги в шкафах и фарфоровая посуда с рисунком.

Славку в школе раньше часто дразнили Буржуем. Он на это сильно обижался. Потом мы с Пашкой объяснили злопыхателям, что дразниться не хорошо. И они перестали.

— Так, о чем вы хотели попросить меня, товарищ Тимур? — обратился ко мне Малиновский.

— Понимаете, Петр Валерьевич, Катя у нас играет в ТРАМе, — начал я издалека.

В гостиную вбежал Коля и с ходу выпалил:

— Раз, два, три, четыре — Места нет в пустой квартире. Прыгай в трам, едем к нам — Вопрос назрел: кто смел, тот и съел!

Кажется, мы еще намучаемся с этим мальчишкой. Вот же егоза, в каждой бочке затычка. С ним явно надо что-то делать. Иначе он нам житья не даст.

Я продолжил, стараясь не обращать внимания на Колю, который в этот момент полез в книжный шкаф за фарфоровыми слониками.

— Вы же в университете лекции читаете. Всех знаете. А у нас вопрос назрел по Японии.

— Очень интересно. Что же вы, молодые люди хотите узнать про Японию? — заинтересовался Малиновский. — Тема и правда обширная и интересная, а если учесть обострившиеся сейчас политические отношения с Японией она становится еще более интересной. Вы слышали о таком государстве в Манчжурии как Маньчжоу-Го? Очень любопытный кадавр получился. Сейчас вам расскажу.

Я почувствовал, что мы сейчас погрузимся в длинную, но безусловно захватывающую лекцию про Японию, а у нас не было времени слушать лекции. Нам нужна была информация.

— Это, конечно, безусловно очень интересно. И мы с ребятами с удовольствием послушаем ваш рассказ. Но можно потом. У нас интерес в другом ключе. Мы решили написать пьесу про Японию и нам надо придумать как при помощи иероглифов зашифровать послание.

— Что-то про шпионов? — заинтересовался Малиновский.

— Да про шпионов и диверсантов, — подхватил я идею только что придуманной пьесы.

— Очень любопытно. А время действия? Сейчас в наше время? Вам тогда мой рассказ будет весьма полезен.

— Нет, мы думаем скорее про начало двадцатого века. Как раз перед самой русской-японской войной.

— Да, хорошее для историков время. Много всего было совершено. Много ошибок царское правительство сделало. Так, так, так… — задумался Малиновский. — Иероглифы говорите. Кто бы вам мог помочь

В гостиной появилась Елизавета Никитична с чайником и подносом с печеньем.

— Мальчики, сходите на кухню и принесите себе чашки. Мы не князья. У нас самообслуживание.

Славка, Пашка и Катька отправились на кухню за чашками, а я остался, дожидаясь решения Малиновского.

— Думаю Аркадий Викторович Долматовский может вам помочь. Он японовед. Крупный специалист. Сейчас, ребятушки, попробуем с ним договориться.

Малиновский встал из-за стола и направился к себе в кабинет. По пути он взглянул на меня и сказал:

— Пойдем.

Я пошел за ним.

Кабинет