Тимур и его отряд - Петр Алмазный Страница 15

Здесь были книги из любых областей знаний от художественной литературы до «Вольфианской экспериментальной физики» Ломоносова.

На столе у Малиновского стоял карболитовый черный телефон с диском, на котором были цифры и буквы.

Телефонный автомат в частной квартире у меня не вызывал удивления. В моем мире это привычное обыденное дело. А вот других ребят он удивлял.

Мы раньше, когда Петра Валерьевича дома не было, приходили к Славке в гости, чтобы на телефон посмотреть, да диск покрутить. Ни у кого из моих знакомых не было подобного аппарата. Телефоны в частных квартирах в Ленинграде большая редкость.

Малиновский подошел к столу, снял трубку и набрал короткий номер, состоящий из букв и цифр. Некоторое время он стол и молчал, пока шли гудки вызова, затем широко улыбнулся и начал говорить:

— Аркадий Викторович, добрый день. Давно не виделись. Как ваши дела?

Некоторое время он стоял и слушал новости от профессора Долматовского. Обязательная дань вежливости.

— Да у нас тоже все без перемен. Сами понимаете недавно вот вернулся с раскопок Рюрикового городища. Планируем продолжить в следующем году. Раскопки будем вести на Славенском холме и в Юрьевом монастыре. Масса интересных открытий. При встрече обязательно вам расскажу. Но я к вам по другому вопросу, любезный Аркадий Викторович. У меня тут ребятки пионеры очень Японией интересуются. Хотят пьесу написать. Нужен материал. Можно они к вам подскочат и посоветуются с вами?

Малиновский умолк, слушая собеседника.

— Тогда добро. Можно сегодня к вам подъехать? Да. Тогда так и поступим. Спасибо большое, Аркадий Викторович. До свидания. Надеюсь, до скорого.

Малиновский повесил трубку и сказал мне:

— Все очень хорошо складывается. Долматовский сейчас у себя. Готов вас принять.

Он наклонился к столу, взял листик бумаги и написал что-то.

— Держи. Это адрес.

Я спрятал бумажку в карман куртки.

— Спасибо большое. Пойдемте чаю попьем и езжайте. Тут недалеко.

Мы вернулись в гостиную, где уже было накрыто на стол.

Чаепитие с Малиновскими заняло у нас полчаса. Колька вертелся, крутился на стуле. Никак не мог усидеть на месте. Все время норовил слямзить лишнюю конфету.

— Сущее наказание, — вздыхала Елена Никитична, но не спешила его наказывать.

Жалко ей его было. Год назад Коля потерял маму. Она приходилось сестрой Елене Никитичне. Мальчишка остался один с отцом. Недавно он нашел себе новую жену, которой Коля совсем не нужен был. Зачем молодой жене в семье обуза от старого времени. Вот отец и договорился с Еленой Никитичной, что Коля поживет пока у них.

Мы вышли из квартиры Малиновских, и я тут же рассказал ребятам о договоренности славкиного папы.

— Ага. Покажем мы этому профессору платок. А он спросит, откуда у нас такой платок? Что мы ему на это ответим? — высказал свои сомнения Пашка. — Отберет он у нас этот платок как пить дать.

— Что ты предлагаешь, Рыжий? — спросил я его.

— Перерисовать иероглифы. Пусть по рисунку изучает.

— Можно попробовать. Давайте тогда ко мне идем, — предложил я.

Мы вернулись ко мне в квартиру, и целый час, высунув язык, тщательно перерисовывали иероглифы с платка. Пять раз запороли рисунок, прежде чем у нас вышла точная копия. Теперь встал вопрос, что делать с самим платком, не таскаться же с ним по всему Ленинграду.

— Предлагаю его спрятать, — сказал Пашка.

— Спрятать, но куда? Судя по тому, что убийца приходил ко мне домой, то хранить его дома опасно, — сказал я.

— Вот так вопрос. Гроссмейстер, что думаешь? — спросил Пашка Славку.

— Давайте на чердаке. В нашем месте, — предложил он.

— Хорошая идея, — согласился я и остальные ребята меня поддержали.

Чердак с давних времен был нашей штаб-квартирой. Там мы собирались для обсуждения планов, обменивались книжками и новостями.

Просто сбегали подальше от родителей и назойливых сорванцов со двора. Там можно было посидеть в тишине и спокойствии, подумать о самом важном.

На чердак вела дверь, на которой висел железный замок, но мне в свое время довелось договориться с дворником Тихоном и сделать дубликат ключа.

Тихон только предупредил, чтобы мы там не шалапутничали. И я крепко пообещал не шалопутничать.

Мы поднялись на последний этаж и оказались перед чердачной дверью. Открыли скрипучий замок, вошли внутрь и плотно заперли за собой.

Пашка настоял на том, чтобы пять минут постоять, посмотреть не было ли за нами хвоста. Сказал он это с таким важным видом, словно настоящий пинкертон. Хвоста за нами не было.

Платок мы спрятали в дальнем конце чердака за печной трубой, предварительно завернув его в тряпку, чтобы не испачкался.

После этого мы отправились к профессору Долматовскому.

Тогда я и представить себе не мог, что скоро мы узнаем тайну скрытого послания на платке.

Глава 7

Ключ к шифру

Профессор Аркадий Викторович Долматовский проживал на Моховой улице в двадцать втором доме. В доме с грифонами, как в народе называли это место. Такое название он получил благодаря скульптурам грифонов, которые украшали фасад здания. Пашка встал по центру тротуара, упер руки в бока, задрал голову и восторженно произнес:

— Умеют же устраиваться буржуи.

— Ты кого это буржуем назвал? — поинтересовался Славка.

— Профессора этого. Кого же еще, — ответил Пашка.

— Получается, Рыжий, что если он профессор, то сразу буржуй? — допытывался Славка.

— А кто он по-твоему пролетарий что ли?

— Не пролетарий конечно. Но получается тогда и мой отец буржуй? — с вызовом спросил Славка.

Пашка тут же замялся, не зная, что ответить. Об этом он как-то сразу не подумал. Вмешалась Катька.

— Не ссорьтесь, мальчики.

— Правильно. Тоже мне нашли время ссориться, когда вокруг такие дела кипят, — сказал я Пашке и Славке. — Идем к профессору. Чего время зря терять?

Мы вошли в парадную и поднялись на четвертый этаж, остановились возле черной деревянной двери с единственной табличкой с номером «19».

Профессор жил на отдельной жилплощади, таких людей как он не уплотняли и не выселяли. Советская власть уважала заслуги выдающихся людей, прославляющих своей работой молодое государство.

Я позвонил в звонок и вскоре мы услышали тяжелые шаги за дверью.

Никто не спросил, кто мы и зачем пришли. Дверь открыли сразу.

Советское государство хоть и было государством справедливости, но на улицах было полно всякого рванья, которое радо было бы проникнуть в богатую квартиру и поживиться профессорским имуществом.

Очень опрометчиво открывать дверь первым встречным.

Профессор оказался полным мужчиной, разменявший шестой десяток лет,