Зомби-апокалипсис русской литературы - Лев Валерьевич Рыжков Страница 2

году местоблюстительствовал на посту председателя Совета экспертов премии «Большая книга». Думаю, что Надя хорошо училась в CWS — и потому по окончании этих курсов по вдуванию таланта в башенные отсеки перед нею открылся целый универсум возможностей: и журналы, и премии, и публикация дебютного романа у самой Шубиной, и тут же, не приходя в сознание, — номинация на «Большую книгу», «Ясную Поляну», «Лицей», на премию МХТ и прочая, и прочая.

И вот деталь, зайцы мои. Помню, в прошлом году, когда дебютный роман «Полунощница» ещё и до прилавков-то толком не дошелестел, появились в соцсетях фотографии с некоего праздника. А там — какая-то оранжерея, шампанское вёдрами, панорама Москвы (видно, на каком-то высоком этаже башен Москва-Сити фоты делались). Были на тех фотках умеренно просветлённые лица широко известных в узких кругах литературных старцев. И между ними — относительно юное создание лет тридцати пяти. Собственно, Надя Алексеева —

Героиня вечеринки

А вы вот, зайцы мои, представьте, что же надо написать, чтобы первый же твой крупноформатный набор букв чествовали вот так — с шампанским, почтенными старцами? Это что же такое эпохальное для страны и мира должно было насочиться с маникюра на монитор?

Мы даже, если помните, «Полунощницу» анализировали. Это с трудом выводимое из памяти повествование открывается масштабным блевантином на койки из сетки-рабицы. А так вообще — повествование про валаамских волонтёров и бомжей. Нам были показаны совсем не живописные закоулки святого острова, ампутанты в бане, забытые государством инвалиды войны. Не сказать, чтобы всё это было легко написано.

Тем не менее «Полунощница» очень гладко прокатилась по премиям, вкатилась в шорт-лист «Большой книги», где и удостоилась премии «Выбор поколения». То есть молодёжь это, типа, читает.

Премиальный процесс в России — причудлив и омерзителен, как анатомия гуманоида. В общем-то, любой ПК-пользователь без труда найдёт связь между председателем премиального жюри и номинанткой, поймёт, кто у кого и где учился. Но эти взаимосвязи нисколько не замаскированы, а, можно даже сказать, выпячены.

Ну, конечно, предположим мы, «Большая книга» уже не первый год даже не особо нативно рекламирует CWS — странное заведение, где даже не всех преподавателей заподозришь во владении русским литературным языком. И триумф Алексеевой может быть знаком культурным родителям: хотите, мол, чтобы ваше чадо не просто буквы складывать в продукт научилось, а ещё премий наполучало? Тогда вам сюдой-с. Да и какая реклама, о чём вы? Большие цацки и литинститут получает. Но никто ведь не заподозрит оргкомитет в рекламных услугах.

Ладно, мы тоже никого и ни в чём подозревать не станем. Давайте лучше попробуем преисполниться

Безумной надеждой

На что? Ну хотя бы на то, что новый буквопродукт от Нади Алексеевой не будет оставлять тяжкого послевкусия. А то знаете, как на сомнительном полустанке беляшей, сойдя с поезда, наберёшь. А потом начинается послевкусие. Хорошо, если не на весь плацкарт.

На самом старте нас оповещают: «Работа над романом велась в литературной резиденции Дома творчество (так в тексте. — Л. Р.) Переделкино и на форуме „Таврида-АРТ“».

То есть видите, зайцы мои, как трепетно носятся с огонёчком таланта в Редакции Елены Шубиной. Вот тебе, детка, литературная резиденция. Только твори, слышишь, твори в этом Доме творчество!

Не знаю, как вы, но я уже на этом месте понял, что ничего хорошего дальше не будет. Несчастный этот «Дом творчество» был ведь сигналом внимательному путнику: «Не ходи сюда! Оставь надежду, всяк входящий!»

Так ведь нет! Кто их, эти зловещие предупреждения, всерьёз-то воспринимает? Да и, в конце концов, чем рискует человек, погружаясь в потенциально премиальный буквопродукт? Если он глуп и полон косяков, так похихикать можно, почувствовать своё превосходство. Тоже, в принципе, приятное, хотя и сомнительное, времяпрепровождение.

Так, да не так. По-настоящему тлетворный буквопродукт может не блистать бранзулетками косяков, быть вылизанным. Просто после него приходит опустошение. Теряешь веру в человечество, в его способность сказать хоть что-то новое в литературе. А ещё — надолго и всерьёз портится настроение. Жизнь начинает представать в чёрных, безрадостных тонах.

Собственно, к катарсису подобного рода и ведёт нас буквопродукт «Белград». Возникает ощущение, что в душу наклали. Смыслов, конечно, но от этого никому не легче.

Но мы, пожалуй, забежали вперёд. Давайте, может, просто любопытства для посмотрим на то,

Чему учат в школе

…Креативной письменности. Так, предложения покороче, абзацы поменьше. Сомневаешься в знаке препинания — ставь ″;″. Ничего нового. Хотя…

Я ещё с «Полунощницы» обратил внимание на то, что авторша внимательна к мусору. До сих пор не могу развидеть валаамских помоек и «смятые кадила» в них.

В «Белграде» Надя Алексеева остаётся верна себе и исключительно внимательна к мусорным кучам. Уже в самом начале героиня наблюдает, как опрокидывают мусорный бак:

«…Кран поднял и опрокинул в кузов мусорный бак. Из него вывалились пакеты, звякнули бутылки. В мусорном потоке промелькнуло что-то светлое, изящное, вроде винтового табурета, который ставят к роялю. Или показалось».

И дальше два-три раза мы мусорные баки всё же обследуем. Вот, например, на 59-й странице:

«Мальчишки лениво перелезли через борт. Обшарили все четыре бака, наполняя тележку банками из-под кока-колы, пива и еще какими-то железками, приставленными к контейнерам сбоку, будто специально для них».

Если в локациях текста нет подходящей помойки, мы вместе с авторшей заглянем под стол:

«Под столом вздрогнул сор: белая собачья шерсть, в которой запутались крошки, вишневая косточка (видимо, еще прошлогодняя), длинные темные волосы».

Так что, если, проходя по улице, вы видите, что кто-то роется в мусорном баке, то не спешите с выводами. Конечно, это может быть бомж, или модник-фриган, или приблудный козёл (если вы в Бутово). А может быть и воспитанник CWS, вышедший на творческую практику.

Или вот вам —

Ещё одно ноу-хау

Вот оно — надо тратить как можно больше слов на пустяки, на то, что в тексте больше не появится и никакой роли не сыграет. Как, например, здесь:

«Порывшись в кухонных шкафах (…), Аня нашла турку. Она стояла под мойкой, возле банки с застывшей в камень мукой. В российских квартирах там прячется початая пачка соды. У Ани и у самой была такая, бог знает для чего: посуду содой никто не натирал, на выпечку шел разрыхлитель… Ведь из соды можно делать компресс, если покусают комары, но на шестнадцатый этаж кровососы не залетали. Аня даже не помнила, зачем купила соду. Может, от прежних хозяев досталась».

Можно было бы предположить, что в сонм наставников CWS прокралась в гриме Дарья Донцова и учит расходовать слова впустую. Хотя