И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин Страница 6

— И что же тогда делать?

— Снять воздух. Кокс как бы отрежется от жидкого металла, и выпуск пойдет гладко.

— А почему сразу не сняли воздух?

— Так это тоже плохо. Снял воздух — понизилось в печи давление. Понизилось давление — шихта холодная вниз осядет. Ну? Что тогда?

Это было из теории, а теорию Юрий знал.

— Интенсивность хода печи будет заторможена.

— Правильно. Следующую плавку минут на двадцать, а то и на полчаса затянули бы. Вот я и выжидал — может, обойдется. И обошлось. Пока идем почти в графике.

— Иван Саввич, а вы ведь собирались снять воздух?

— Хотел было. Тут главное — момент не упустить, иначе летку вовсе разворотит, потом больше времени потеряешь.

— Как вы узнаете, когда можно подождать, а когда уже нельзя?

Хороший иронически улыбнулся:

— Ты, парень, за две смены хочешь все доменные секреты постичь? Похвально. Но так не бывает. Я тебе и рассказал бы, да не сумею. Печь чувствовать надо. С печью — как с женой: иной раз и прикрикни, а бывает, промолчи, дай ей покричать, сама успокоится. Да ты ведь холостяк, не знаешь, что такое жена… В общем, тут, как в семейной жизни, нет на все случаи готовых рецептов. Так что давай приглядывайся.

В помещение пульта зашли горновые. Перекурить, передохнуть. Остыть после каверзного выпуска. Иван Саввич подсел к ним. Через плечо газовщика Юрий заглядывал в сменный журнал. Газовщик улыбнулся ободряюще:

— Ну как? Нравится у нас?

— Ага.

— Давай привыкай. Ничего, в доменном работать можно.

От начальника смены, от мастера, теперь от газовщика Юрий слышал это: у нас работать можно. И еще проскальзывало: пока. С самых первых дней создалось у него впечатление: доменщики довольны, гордятся, что их цех «идет ровно», однако в глубине души как будто не уверены, что эта благополучная ровность — устойчива. Словно ждут каких-то неведомых сюрпризов. Интересно почему? Или предвидение неприятностей тоже достигается практикой?

2.

Работать горновым ему так и не довелось. После стажировки у мастера Хорошего он легко сдал экзамен по техминимуму и технике безопасности и — опять попал на стажировку, теперь у газовщика. Предстояло «шагнуть через ступеньку»: газовщик — правая рука мастера. Юрий робел перед такой ускоренной карьерой. Что ж, на сей раз ему просто повезло.

В доменном цехе намечались значительные перемены в «среднем звене» — среди мастеров, газовщиков, старших горновых. На Нижнетагильском металлургическом рядом с пятой печью шла к завершению стройка шестой доменной печи, одной из крупнейших в мире. Емкость шестой будет больше, чем емкости первой и второй, вместе взятых. Для обслуживания новейшего сверхмощного агрегата готовились заранее самые квалифицированные, самые опытные доменщики Тагила. Сразу стало не хватать специалистов на прежних печах. Чтобы пополнить бригады, администрация должна была срочно подготовить новых горновых, мастеров, газовщиков. Если горновыми шли выпускники технических училищ, то на должность газовщика и мастера желательны инженеры.

И опять его «патрон» — газовщик — сказал:

— Давай, Юрка, осваивай. У нас пока что работать можно.

Юрий засмеялся:

— Что вы все меня уговариваете: можно в доменном, можно… Раз я на доменщика учился, мне здесь и работать нужно. А раз нужно — значит, можно. А вы уговариваете!

Газовщик курил, раздумывал. После длинной паузы ответил:

— Может, мы не тебя — себя уговариваем.

— Как так?

— Да так… Говоришь, учился на доменщика, ну и гляди сам, смекай, чем других спрашивать. Займись-ка лучше клапанами.

Не зря в газовщики берут инженеров. Сложное это дело, дыхание домны.

Дышит она, как и человек, воздухом. Только обычного давления воздуха в одну атмосферу ей мало, ей надо 2,7 атмосферы, потому что большая она и могучая. Но хоть и большая, и могучая, и рычит грозно, а — нежное создание. Холодный воздух ей вреден — остынет, расстроится. Газовщик следит, чтобы воздух был хорошо прогрет, давление в норме и фурмы — дыхательные горлышки домны — не прогорали, охлаждались водой бесперебойно.

Когда человек делает тяжелую работу, он дышит часто, глубоко. Домна — тоже. Когда «идет» она на форсированном режиме, дайте ей воздух на полное дыхание! Дайте кокс, агломерат и воздух, подогретый в воздухонагревателях. Чем подогретый? Смесью доменного и природного газа. За подогревом обязан следить газовщик.

Есть у домны и «выдох» — доменный газ, выходящий через «трахеи» — газоотводы. Если кокс и агломерат недоброкачественные, то в доменном газе много пыли, газоотводы засоряются, забиваются осевшей на их стенках пылью — принимай меры, газовщик!

Воздухонагреватели, фурмы, газоотводы — весь «дыхательный аппарат» печи под личной ответственностью газовщика. Место газовщика — в комнате пульта управления, куда сходятся все «нервы» доменной печи: здесь приборы, большая световая схема агрегата. Микрофон громкой связи. Шесть телефонов — больше, чем на столе у иного руководителя треста. Хозяйство старшего горнового — литейный двор. Место мастера всюду, где он в данный момент нужен. Но газовщик — как на корабле первый помощник капитана — «правая рука» мастера по всей технологии печи. Если мастер занят чем-то срочным, газовщик берет на себя командование агрегатом. Вся команда печи тогда признает полномочность газовщика и слушается его. При начинающем, неуверенном еще в себе мастере ставится — для надежности — более опытный газовщик. Когда же газовщик новый, тут уж мастер старается передать ему свой опыт, чтобы «правая рука» в случае чего не суетилась бестолково, не шарила испуганно в «карманах» памяти, отыскивая институтские рецепты, а находила правильный и быстрый практический выход.

…Юрий сам по-настоящему не заметил, как превратился из стажера в полноправного газовщика. Плавно как-то это вышло: сегодня подменил отлучившегося товарища на два часа, завтра на полсмены, а там и совсем перевели газовщика их бригады в другую смену, а Юрию сказали:

— Видишь, работать некому. Действуй, парень, не робей. Мастер у тебя дока.

Проходит месяц, полтора. Начинает Юрий понимать и печь, и мастера. Но говорят опять:

— Пойдешь на вторую печь, в бригаду Артюшенко. Ничего, ты уже освоился, справишься.

Работал под началом мастеров Хорошего, Сухого, Захарова, Кондюрина, Адушева. И на малогрузных печах довоенной еще постройки, и на самой новой — пятой. Разноцветная получилась практика.

Юрий понимал, что не «от хорошей жизни» гоняют его по бригадам. Он делал то, что единственно оставалось толковому парню в подобной ситуации, — впитывал, запоминал все это многоцветение плавок, печей, стилей руководства. В лихорадке цеховых будней старался отделить главное от второстепенного, нужное от лишнего.

3.

Выдался свободный вечерок — никаких занятий, никаких компаний, никаких свиданий. Или нет, свидание назначено было, договорились с одной девчонкой встретиться и в кино сходить. Девчонка оказалась ненадежная — не пришла.

Отправился в кинотеатр