И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин Страница 5

Кончилась смена — и уж он сам себе хозяин и командир. Взрослый же, рабочий и самостоятельный. Но и опять чего-то не хватает… Ну куда девать свою самостоятельность? Деньги тратить, время убивать? С разными компанийками, на танцы, на выпивки? Получалось — что-то вроде удовольствия. Но до того легкое, примитивное — «побалдели», потрепались, послонялись, время убили — скука берет, душа не принимает. Что-то такое сделать бы… А что сделаешь за бутылкой? Получается разлад: хочу одно, а делаю другое.

Конкурс в Уральский политехнический институт — восемь претендентов на одно место. Но выручила добросовестная учеба в школе, прочные знания.

Стал Юра студентом. И скоро понял: вот оно то, чего не хватало! Среди начитанной, эрудированной студенческой братии хочешь не хочешь, а расширяй кругозор, читай больше, соображай, делай выводы. Расширившийся кругозор раскрыл и массу самых разнообразных интересов. Чем дольше в этой среде вращался, тем больше знаний хотелось. Пошел в строительный отряд — дальние края повидал.

Теперь, приезжая ненадолго домой в Нижний Тагил, встречаясь с прежними приятелями, замечал — чужие они совсем, неинтересные. Вон двое из них работу бросили, бездельничают. «Как жизнь, парни?» — «Нормально». А какое уж «нормально»?

Да, серенькое житьишко. Раньше этого не замечалось. На многое глаза открыли студенческие годы.

Было жаль, когда по окончании института пришлось расстаться со студенческой братией. Разъехались парни по домам, чтобы после недолгого отдыха приступить к делу, которому их учили.

Напоследок Юрий и еще двое выпускников подрядились прорыть траншею для теплотрассы на Свердловском винном. Заработав денег, укатили в Гагры.

II. Рядовой доменной печи

1.

Они сидят в сравнительно тихом и чистом помещении пульта управления. Разговаривают. На пятой печи, у опытного мастера Ивана Саввича Хорошего, должен Юрий пройти двухнедельную стажировку. Мало ли, что он дипломированный инженер. Диплом без практики — бумага. Вот стажировку пройдет — горновым его поставят. Привыкнет в горновых — переведут газовщиком. А уж потом — в мастера. Когда оно будет, в мастера-то? Смотря по способностям.

— Ничего, работать у нас можно, — говорит мастер. — План даем. На заработки не жалуемся. Но, конечно, все время гляди в оба, за печью следи, «посуду» с диспетчера выжимай, чтоб вовремя была. В общем, крутимся, как бесы. А так ничего, работать можно, если…

Но тут мастер вдруг сам себя прервал, насторожился, прислушался. Толстые кирпичные стены приглушают гул печи. Никаких перемен в этом приглушенном гуле Юрий не уловил. Непонятно, к чему прислушиваются мастер и газовщик. Идет выпуск чугуна. Нормально идет. Когда выпуск идет нормально, у Ивана Саввича нет привычки выходить на литейный двор — доверяет опытным горновым.

Но сейчас по каким-то неуловимым признакам то ли услышал, то ли учуял неладное. Встал, поправил на голове каску, махнул Юрию: пойдем.

— А что случилось, Иван Саввич?

— Кокс опять прет.

Вышли на железный мостик. Высокий потолок, дальние углы кажутся затемненными, и оттого литейный двор предстает огромным. В центре его — площадка перед печью, ярко освещенная желтым светом, из летки бьет с ревом ослепительный фейерверк… Летка стреляет, плюет, брызжет сгустками пламени, искрами, отогнала подальше людей и бушует неистово, неуправляемо, как ей, печи, захочется. Кабина мостового крана словно повисла в горячем воздухе, и крановщица, прикрыв вачегой лицо, смотрит завороженно на пламенную стихию внизу. Юрию показалось, что люди испуганы, растеряны, не знают, что делать с печью, а печь видит их растерянность и торжествует, рычит от удовольствия, плюется в них лавой.

Расплавленные брызги летят обильно и далеко, падают на песок литейного двора, искристо сияют. Вторую смену Юрий Пацук проходит стажировку у печи, не раз видел нормальный выпуск чугуна: красивый, послушный, сияющий ручей в золотых песчаных берегах желоба. Что же случилось? Что теперь будет? Юрий оглянулся на мастера. А тот — стоит смотрит. Надо же что-то делать!

Старший горновой с ломом в руках стоит внизу, из-под широкополой войлочной шляпы через прозрачный щиток смотрит на сноп огня у летки, оглядывается на мостик, где стоит мастер. Из двери пульта вопросительно высунулся газовщик.

Должно быть, Иван Саввич чего-то ждал, на что-то надеялся, пока допустимо было надеяться. И дождавшись — или не дождавшись — поднял руку, отвел ее в сторону газовщика, и тот выпрямился, готовый по маху этой руки…

Но маха не последовало — фейерверк сам собой пошел на убыль. Печи надоело хулиганить. Летка еще поплевывала кусками горящего кокса, сыпала искрами, но из-под искр поплыл в желоб густой, плавный ручей металла. Тотчас горновые поспешили к ручью, помогая ломами. Иван Саввич так и не сказал ничего, переглянулся со старшим горновым и ушел в пульт.

Юрий стоял на мостике, пока горновые не закончили выпуск. В воздухе искрились легкие кристаллики графита, словно черные снежинки опускались на железный настил мостика.

Старший горновой на момент зашел к мастеру доложить, а потом встал к дистанционному пульту. Массивная электропушка плавно, даже грациозно, повернулась к печи, приникла жерлом к летке. Летка потухла. Горновые принялись убирать литейный двор, бросали в большой железный короб тяжелые, еще горячие куски скрапа — смешанного со шлаком чугуна.

Юрий думал: здорово все-таки правильно, что он, проучившись пять лет, имея диплом инженера, приходит на печь рядовым рабочим, пока даже не старшим, а просто горновым. Что умеет сейчас инженер Пацук? Разве может он выжидать до последнего момента, как Иван Саввич? Нет. Потому что еще не чувствует печи. Что в ней расстроилось? В институте изучали нормальный ход плавки, а всякие ее выкрутасы не изучишь в теориях. Нет, не скоро инженер Пацук станет мастером-доменщиком. Диплом — аванс. Заслуженный — Юрий не привык ничего получать даром, — но все-таки только аванс. Окончательный расчет за пять лет институтской учебы еще предстоит.

Жаль вот только, у мастера Хорошего работать вряд ли придется. Ивана Саввича годы к пенсионным близятся, опыт богатый. С таким опытом можно, конечно, стоять на мостике и спокойно посматривать, как бушует печь… Но его бригада укомплектована. Юрий вернулся в помещение пульта. Мастер по телефону докладывал о выпуске начальнику смены. Газовщик делал записи в сменном журнале.

— Да, все нормально, — закончил мастер и положил трубку.

— Иван Саввич, неужели это нормально?!

— Что именно? Кокс-то поперло? Да можно назвать и нормой у нас. Потому что часто происходит. Я ж говорю, надо глядеть в оба.

— А причины?

Мастер пожал плечами.

— Кокс дают неважнецкий, леточная масса тоже попадает дрянь. Леточная масса — это глина, которой летку запечатывают. Изучали, говоришь? Вы нормальную изучали, про дрянную вам не говорили. Ну вот, когда