И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин Страница 7

— Что, девушка, скучно? — шепчет Юрий.

— Так… Не очень.

— Что — не очень?

— Фильм. Мне такие не нравятся.

— А какие нравятся? Про любовь?

— Почему обязательно про любовь? Разные нравятся, только чтоб интересно было…

Помолчали. На экране откуда-то куда-то шел человек. Вот ноги шагают, вот руки помахивают, вот весь он идет. Долго идет.

— Лучше бы в «Сталь» пойти, — шепчет Юрий.

— А это что — «Сталь»?

— Кинотеатр в Техническом поселке. Вы разве не тагильчанка?

— Нет. Я из Красноуфимска, сюда к сестре в отпуск приехала. А что в «Стали» идет?

— Забыл. Афиша такая яркая, а название забыл.

— Здесь тоже афиша яркая.

До конца сеанса они шептались, тихо-тихо, чтоб не мешать людям. И удивились, когда кино кончилось, — как, уже? Включили в зале свет. При свете соседка оказалась очень приятной черноволосой девушкой. Тоже с интересом прищурилась на Юрия.

— Может быть, в «Сталь» теперь поедем, еще что-нибудь посмотрим? — предложил он.

— Нет, поздно уже. Мне домой нужно засветло.

— Я вас провожу?

— Не надо.

— Почему?

— Ну… С какой стати?

Он ее все-таки проводил — на трамвае. Славная оказалась девушка. Юрий сам недолюбливал, когда иные его приятели вот так, ни с того ни с сего знакомились с первыми встречными девчонками, навязывались провожать, врали им, что на язык взбредет. Но с Людой он чувствовал себя свободно, разговор сам собой лился. Она врач-терапевт. Закончила Свердловский мединститут, направили в родной Красноуфимск. Живет там с родителями.

Еще выяснилось, что Красноуфимск — город маленький, меньше Тагила намного и не такой красивый. И что Тагил она знает плохо, не только в кинотеатре «Сталь» не бывала, но и во Дворце культуры, и в парке металлургов. И о самом металлургическом комбинате туманное имеет представление: трубы, разноцветный дым из них, вот и все.

Чтобы исправить этот пробел в ее кругозоре, Юрий порекомендовал ей прийти завтра вечером ко Дворцу культуры НТМК, он ей и Дворец покажет, и парк, ну и вообще все интересное. Потому что как же так — жить на Урале и не знать Нижнего Тагила.

Люда сказала, что, может быть, и придет завтра. И пришла. Юрий, как подобает гостеприимному хозяину, провел ее во Дворец. Посмотрели, как тренируются самодеятельные артисты народного цирка, послушали репетицию хора. Потом пошли в парк. На танцплощадке ей не понравилось. Бродили по аллеям. Стало смеркаться. Он опять ее проводил. Пешком.

4.

В первое время его назначали в бригады кадровых мастеров. Такая традиция издавна укрепилась в доменном производстве: молодой газовщик при старом мастере. Если по неопытности прошляпит где, начудит — опытный мастер сумеет быстро выправить положение, и выйдет — парню наука, производству без ущерба.

Привычка Юрия делать все на совесть, чтоб потом полюбоваться хорошим результатом, помогла ему довольно скоро освоить сложную практику работы газовщика. Спустя полгода считалось уже, что газовщик Пацук при любом мастере справится и на любой печи.

А у печей характеры, как у людей, — разные. И возраст тоже. Первая и вторая печи — ветеранки. Довоенной постройки — 1940 года. Юрия на два года старше. Они давали металл фронту, они воевали. Отлично воевали.

За год до Победы в их строй встала третья печь — призывница военного времени. Они втроем пережили войну, совершив немало трудовых подвигов.

В 1952 году родилась четвертая печь, а в 1959-м вот эта, последняя, ДП-5.

Разные возрасты, разные нравы. Малогрузные ветеранки покладисты, добродушны. Их строили без излишней горячки, основательно, надежно. Сравнительно молодая ДП-5 — капризная девушка. Но если с нею хорошенько познакомиться, то дружить можно. На то и специалисты, чтобы предвидеть и предотвратить капризы порученной им техники.

Все это ясно. Однако чем больше Юрий входил в трудовую колею доменного цеха, тем больше недоумение охватывало его. Доменный цех постоянно работал в нездоровом напряжении. Да, план выполняется. Порой чуть с избытком, порой чуть с недостачей, но план выполнялся. Доменщиков хвалили за четкую работу, за месячные и квартальные благополучные итоги. Но теперь Юрий различал под внешним, «цифровым», благополучием застарелую болезнь… Или нет болезни? Только кажется Юрию? Может быть, это и есть нормальная работа? Но неужели это норма, если которая-нибудь печь постоянно в прорыве, а остальные авралами вытягивают цех из отставания, догоняют план? Когда пришел он в цех, ему говорили: «У нас пока работать можно…» Постепенно до Юрия доходил тревожный смысл этого «пока».

Как же так? На лекциях в институте всегда говорилось, что доменное производство у нас хорошо отлажено, что все идет преотлично. Будущим молодым инженерам только и дела что поддерживать это отличное состояние, преумножать достижения. И вот такие «ножницы» с действительным состоянием цеха! Где уж тут преумножать, если все усилия сводятся к одному: как можно дольше, любой ценой удержаться на достигнутом, план дать, дать план!

Настоящий специалист должен знать технику досконально, уметь предвидеть и предотвратить малейшие срывы в технологии. Так разве начальник цеха, его заместители — плохие специалисты? Неужели не видят того, что видит начинающий доменщик Пацук? Не могут не видеть. Так почему не принимают мер? Видят, но не могут? Как же так?!

Мастер по телефону ругается с диспетчером:

— Ты что меня на голодном пайке держишь! Требуют металл сверх плана, а я что, из воздуха выплавлю?! Давай агломерат!

Голос диспетчера злится в трубке:

— Жрете вы его, что ли?! Тебе дано сколько полагается и еще сверх!

— Да разве ж это агломерат?! Он же в печи сразу в пыль рассыпается! Это, по-твоему, агломерат?!

— Я, что ли, его делаю! Такой присылают.

— А чем прикажешь засыпку делать? Сколько можно держать печь на малом ходу?! Не дашь сырье — остановлю печь.

— Не валяй дурака. Сейчас подойдет состав.

— С сырой рудой… На ней опять же план не выполним, без премии люди останутся! Эх вы, командиры!.. Ну, давай хоть сырую, черт тебя дери!

Да, агломерат поступает механически непрочный. Пока в вагоне — сырье как сырье. Но при засыпке, еще вверху, в своде печи распадается, истирается в порошок, и мощный поток горячего воздуха уносит его из печи через газоотводы. Значит, на каждую плавку требуется сырья много больше, чем дается согласно расчетам. Печь голодает. Пыль забивает газоотводы — печь задыхается, снижается ее ход, задерживается выпуск чугуна.

Нехватку агломерата компенсируют «сырой рудой» из местных тагильских рудников и шахт, ее запас всегда имеется на рудном дворе. Но чтобы плавить сырую руду, требуется больше времени, больше кокса — дороже становится чугун.

И еще коксохимкомбинат, у них тоже