Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин Страница 33

После расформирования русской железнодорожной охраны КВЖД и перехода охраны в руки китайских властей хунхузничество приняло совсем угрожающий характер. Участились похищения людей, требования непосильных откупов, организованные нападения на населенные пункты. Если выкуп не вносился вовремя, семье похищенного высылалось его отрезанное ухо; если выкуп не поступал и после напоминания, похищенного обычно убивали.

В начале двадцатых годов хунхузничество обрело новое направление своей деятельности. Как во время Русско-японской войны, так и теперь, только в значительно большем объеме, хунхузничество получило негласное признание как удобное средство для скрытой борьбы, которая разыгрывалась на огромной арене Маньчжурского края между Китаем, Японией и Советской Россией.

Китайские власти награждали хунхузских вождей не только деньгами, но и высокими постами в армии, чтобы расположить к себе хунхузские отряды для борьбы с японскими замыслами относительно Маньчжурии. Японские власти со своей стороны умело использовали хунхузские отряды, натравливая их против существовавшего строя. Особое значение им придавал полковник Доихара, один из наиболее ревностных проводников японских империалистических замыслов на материке, щедро раскрывавший для них кошелек японского казначейства. Не отставала от своих соперников и Москва, широко пользовавшаяся хунхузскими шайками против китайских и японских властей.

Особенно активную деятельность советские вожди проявили в период захвата Маньчжурии японскими властями. Хунхузы стали называться «китайскими патриотами и партизанами». Коминтерн на февральском пленуме 1933 года выпустил пространную инструкцию на предмет самого тесного сотрудничества с хунхузскими шайками для подрыва авторитета новой власти в Маньчжурии. «Коммунисты, – говорилось в инструкции, – должны поддерживать даже Чжан Сюэляна[91] в его борьбе против Японии. Китайская Коммунистическая партия должна сотрудничать с любыми вооруженными группами ради общей борьбы против японского империализма». Участились нападения на японские посты, налеты на железнодорожные пассажирские и военные поезда, крушения японских эшелонов. За похищение или убийство японского офицера назначалось вознаграждение – в размере 2000 иен за младшего офицера, 5000 за штаб-офицера и от 10 000 до 12 000 иен за генерала.

Население Маньчжурии росло настолько быстро после постройки КВЖД, что увеличилось почти втрое, перевалив за 30 миллионов ко времени захвата ее японскими войсками. Край славился «маньчжурским золотом» – бобами, был исключительно богат и мог содержать население в несколько раз больше. Из 32 миллионов гектаров земли, пригодной для земледелия, под посевом было 14 миллионов гектаров.

Вполне естественно, что миллионы гектаров целины манили японских фермеров из бедной пахотной землей Японии. Еще после Русско-японской войны Япония намечала план переселения свыше миллиона фермеров в Южную Маньчжурию, но китайские власти решительно воспротивились, издав закон, запрещающий иностранцам не только приобретать, но и арендовать земельные участки.

После настойчивых представлений японского правительства Китай принужден был дать японским гражданам в Южной Маньчжурии право на аренду земли, а также на жительство, свободное передвижение и коммерческую деятельность, но тут же издал закон, запрещающий под страхом смертной казни китайским гражданам продавать или отдавать в аренду землю иностранцам.

Советское присутствие на железной дороге

В мае 1924 года между Советским Союзом и Китаем было заключено соглашение о совместном управлении КВЖД и об отказе советского правительства от прав экстерриториальности и концессий. Советское правительство даже предоставило Китаю право выкупа КВЖД в любое время, зная, что у него не было на это средств.

Новое правление из десяти человек было составлено поровну из советских и китайских граждан. Посты председателей правления и ревизионной комиссии занимали китайские граждане, посты вице-председателей – советские. Управляющим дорогой назначался советский гражданин. Пост помощника управляющего занимал китайский гражданин, но посты начальников служб дороги почти без исключения были в руках советских граждан. Право службы на КВЖД представлялось только советским и китайским гражданам. Существование профессиональных, общественных и культурно-просветительных организаций допускалось с обоюдного согласия членов правления, но управляющий дорогой, обладавший широкими полномочиями, мог по собственному почину оказывать давление в создании любой из них. Первым советским управляющим КВЖД был А.Н. Иванов, по одной версии, телеграфист с Пермской железной дороги, по другой – владивостоксий портовый грузчик и сотрудник Отдела водного транспорта при ОГПУ.

Иванов был послан в Харбин еще в 1922 году с целью подготовки к посту управляющего. В то время начальником Экономического отдела дороги был некто Дикий, в прошлом крупный деятель Союза сибирских маслодельных артелей, эксперт по экономике Маньчжурии и железнодорожному транспорту. Дикий был завербован советским правительством для подготовки Иванова к посту управляющего.

Вступив на должность управляющего КВЖД, Иванов издал указ об увольнении с дороги лиц, не имевших советского или китайского подданства. Эмигрантам, желающим сохранить свои места, было предложено хлопотать о переходе в советское подданство.

Это был первый ощутимый удар по массе железнодорожников, до сих пор живших в полной уверенности, что ничего с ними не случится.

Советские власти на дороге повели усиленную кампанию среди железнодорожников, старожилов и эмигрантов, чтобы принудить их взять советское подданство.

Со своей стороны китайские власти на дороге предложили эмигрантам перейти в китайское подданство и при этом сохранить за собой службу на КВЖД.

Под давлением советской кампании, а главным образом из экономических соображений 19 000 железнодорожников подали ходатайства о переходе в советское подданство.

Наотрез отказались около 2000 эмигрантов. Из них около тысячи взяли китайское подданство, остальные предпочли быть уволенными с КВЖД, чем принять то или иное подданство.

В начале октября 1924 года в особом поезде из Москвы в Харбин прибыли специалисты на различные ответственные должности КВЖД. Специалистами они считались потому, что прошли особую подготовку, связанную с проведением коминтерновских задач в Маньчжурии и Китае.

На ответственные должности в правлении КВЖД были назначены: заместителем председателя В.Д. Поздеев, членом правления Д.Д. Киселев, впоследствии советский консул в Харбине, заведующим коммерческим отделом М.П. Куренков, совмещавший этот пост с должностью главы ИноОГПУ (иностранный отдел ГПУ). Позже прибыли С.М. Кузнецов и П.А. Бандура, ответственный сотрудник ОГПУ, игравший значительную роль на КВЖД.

На должность управляющего личным составом служащих и рабочих КВЖД был назначен И.О. Яцунский, а заведующим паспортным столом П.В. Козлов, оба видные сотрудники ОГПУ. На обязанности последнего было наблюдение за политической благонадежностью служащих КВЖД.

На должности в Ревизионном комитете КВЖД были назначены: Магон, совмещавший пост вице-председателя комитета с работой в советских профсоюзных и общественно-политических организациях, а также А.Я. Дяткович и И.Ф. Костин. Магон устраивал различные финансовые манипуляции на КВЖД для покрытия расходов по ведению шпионажа и подрывной деятельности Коминтерна и содержанию большого штата коммунистических агентов.

Во главе русского учебного отдела при Департаменте народного просвещения в Особом районе