Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин Страница 32

Наличие советских сексотов на самых верхах таких организаций, как Бюро по делам российских эмигрантов, о котором тогда только еще подозревалось, налагало на русское партизанское движение печать обреченности. При таких условиях шанс самоотверженных, преимущественно молодых людей уцелеть при партизанских походах на советскую сторону сводился на нет.

В этом был весь трагизм: с одной стороны – начальствующие, руководимые честолюбием, желанием играть роль, но играть ее из кабинета эмигрантской организации, а то и кабинета харбинского кафешантана; около этих начальствующих находились так называемые «непримиримые», «бескомпромиссные», «национально мыслящие», не задумавшиеся над тем, на что они подбивали молодых людей; с другой стороны – эти молодые, самоотверженные люди, готовые рисковать своей жизнью, но не знавшие, что их судьба была предрешена заблаговременным оповещением советских властей о времени их похода.

После каждого неудачного рейда и гибели белых партизан руководители еще громче начинали говорить о необходимости жертв, о доблестных примерах погибших, о том, что борьба должна вестись всевозможными средствами.

2. Маньчжурия

Наследие Золотого царства

В XII веке коренное население Маньчжурии вступило на широкий завоевательный путь, завершившийся образованием могущественного государства Цзинь, Золотого царства, территория которого включала Монголию и весь Средний Китай вплоть до Голубой реки[90].

Но могущество государства Цзинь оказалось недолговечным. Маньчжурия влекла к себе завоевателей, но наиболее длительным оказалось завоевание Чингисхана.

В середине XVII столетия в Китае воцарилась династия Дай-Цинь, сохранявшая свое владычество до революции 1911 года. Маньчжурия продолжала оставаться неприкосновенным достоянием населявшего ее племени, запрещенной зоной за Великой Китайской стеной для китайских переселенцев.

Появление на северных окраинах Китая русских укрепленных острогов заставило пекинское правительство отменить все старые запреты для переселенцев, включая запрет китаянкам следовать за своими мужьями, переселившимися в Маньчжурию. Огромный пустынный край, с территорией, значительно превышающей территорию Западной Европы от Испании до Северного побережья Дании, от Польши до Атлантического океана, стал быстро заселяться и ко второму десятилетию XX столетия достиг населения в 30 миллионов человек.

После Русско-японской войны в Маньчжурии был проведен ряд административных реформ. Во главе трех ее провинций (Мукденско-Фузяньской, Хэйлунцзянско-Цицикарской и Гиринской) был поставлен наместник с почти неограниченными правами. После свержения монархии в Пекине должность наместника была упразднена, а власть в провинциях была разграничена на гражданскую и военную.

В 1917 году военный губернатор Мукденской провинции маршал Чжан Цзолинь вышел из подчинения Пекину и объявил независимость Маньчжурии. Боясь потерять богатый край, слабое центральное правительство назначило его на пост генерал-инспектора восточных провинций, что было равносильно прежнему посту наместника.

Глава фузяньской группы милитаристов Чжан Цзолинь, как и его брат Чжан Цзосянь, вышел из среды хунхузов. Он стал известным во время Русско-японской войны, когда во главе большого отряда хунхузничал в тылу русских войск в пользу Японии. По окончании войны он со своим отрядом вступил в ряды регулярных китайских войск, где получил видный военный пост, который и привел его к значительной роли на политической арене Дальнего Востока.

Небольшого роста, несмотря на свое маньчжурское происхождение, худощавый, вкрадчивый, с виду мягкий, но неуклонно стремящийся к своей цели, необразованный и даже неграмотный, Чжан Цзолинь проявил себя достойным правителем маньчжурского народа. В расшитом золотом мундире, увешанный звездами и орденами, в головном уборе с белым плюмажем, он производил на своих подчиненных внушительное впечатление.

Кроме природного ума, хитрости, политической изворотливости, в нем было много личного обаяния, если это понятие можно применить к типичному китайскому правителю того времени.

Свои политические ставки Чжан Цзолинь всегда делал с расчетом извлечь выгоду для себя и укрепить свою власть. Он жаловал иностранцев, и у него всегда находились иностранные советники, в том числе военный советник генерал Г.И. Клерже. Чжан Цзолинь играл немалую роль в проведении японских планов в отношении Маньчжурии и Китая, и при его штабе находились в качестве советников офицеры японского Генерального штаба. Один из самых ярых защитников японской агрессивной политики, барон Гиичи Танака, протежировал ему еще со времен Русско-японской войны.

После участия в ликвидации неудачного монархического переворота в Китае в 1917 году положение маршала Чжан Цзолиня стало настолько могущественным, что он подчинил пекинское правительство контролю Мукдена. Два года спустя его недавний сторонник пошел против него и разбил его войска. Маршал Чжан Цзолинь вернулся в Мукден и отделил от Китая Маньчжурию, Внутреннюю и Внешнюю Монголию.

С того времени маршал Чжан Цзолинь стал неоспоримым властелином Маньчжурии, с которым пришлось считаться не только Китаю, но и Советскому Союзу. Последний должен был заключить договор о совместном владении КВЖД одновременно и с Пекином, и с Мукденом.

Сознание своего могущества не давало покоя маршалу. Несмотря на торжественное обещание держаться в стороне от общекитайской политики и движения гоминьдановского правительства за объединение Китая, Чжан Цзолинь принял в них самое живейшее участие. Этот шестилетний период (1922–1928) до взрыва поезда, закончившего авантюрную жизнь маньчжурского наместника, был периодом интриг, военных союзов, крупных денежных сделок, измены, предательства, вероломной игры, в которой одну из главных ролей играл Чжан Цзолинь.

Военные и политические авантюры честолюбивого маршала ложились непосильным бременем на население Маньчжурии. Свыше 80% налогов шло на военные нужды, на содержание полумиллионной армии, с вооружением которой не справлялся Мукденский арсенал. Среди 130 видов налогов, взимавшихся с населения, были такие, как 3 гоби при рождении ребенка, 8 гоби при женитьбе корейца. Соль облагалась налогом, превышавшим в сто раз ее стоимость. Край был наводнен денежными знаками, не обеспеченными никакими фондами. Кроме банкнотов Харбинского отделения Китайского банка, Банка путей сообщения, Пограничного и Цицикарского банка, на рынке выбрасывались в огромном количестве денежные знаки почти всех банков трех восточных и Шаньдунской провинций. Наравне с этими деньгами циркулировали фальшивые банкноты.

Все это наличие ничем не подкрепленных и фальшивых денег котировалось самым разнообразным образом на бирже. Создавая невероятную спекуляцию и обогащая меняльные лавки за счет населения. Взяточничество, самовольные поборы начальства, алчность властей способствовали развитию в крае хунхузничества.

Появление хунхузничества связано с борьбой династий Мин и Дай-Цинь, когда последователи павшей династии, не желавшие подчиниться победителям, скрылись в лесах Маньчжурии, откуда производили набеги на правительственные военные посты, селения, города и даже на Пекин. С течением времени политический характер хунхузничества исчез и ряды его стали пополняться авантюристами, преступниками и просто недовольными властью.

Хунхузские шайки облагали данью мирное население, выслеживали в тайге золотоискателей и охотников за корнем женьшеня, заставляли крестьян, выращивающих мак для опиума, платить им откуп.

С постройкой КВЖД и началом ее эксплуатации в Маньчжурии усилилась деятельность хунхузов. Главари хунхузских шаек открыли новый доход от