Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс Страница 18

Для нас важно, что, не будучи непосредственным участником дипломатической игры, Брюс оказывается неплохо осведомленным в этой сфере. Это означает, что он и в самом деле пользовался доверием и мог без опасных для себя последствий беседовать с осведомленными людьми на весьма чувствительные темы. Причем, в отличие от профессиональных дипломатов, ему не приходилось покупать секреты.

Подводя итог общему взгляду на записки капитана Питера Генри Брюса, можно присоединиться к цитированному мнению авторов «Гибели царевича Алексея Петровича» – как мемуарист Брюс честен перед читателем. Если он и предлагал сведения, которыми не располагал лично, то свободно пользовался достоверными, по его мнению, источниками, эксплуатируя преимущества выбранного им жанра. Единственный случай, который представляется нам мистификацией, – «стамбульский сюжет», включая путешествие в обществе турецкого паши и пребывание в составе посольства. Однако описание Константинополя и подробности жизни турок явно не выдумка мемуариста, а заимствование из некоего источника.

Во всех остальных случаях Брюс пользовался сочинениями своих авторитетных современников – Вольтера, Вебера, равно как и официальными документами, изданными в России и им сохраненными, в частности описаниями торжеств и церемоний. Точность описаний свидетельствует о том, что эти документы были перед глазами автора записок.

Ценность записок Брюса как источника не в воспроизведении хронологической цепи событий и даже не в описании самих событий, о многих из которых имеются другие подробные свидетельства.

Брюс, непринужденно совмещая собственные подробные наблюдения над бытом не всегда понятной, а иногда чуждой ему страны с вольными заимствованиями из текстов современников и часто с доходившими до него слухами и мифологическими историями разного рода, услышанными от собеседников разного уровня осведомленности, воссоздает пеструю картину тогдашней России – и в социально-политическом, и в бытовом срезе, запечатлев уникальное своеобразие страны в аспектах географическом и этнографическом. Причем «народная мифология», которую он доверчиво фиксирует, являет собой особую ценность, ибо дает представление о том, как воспринимали свое прошлое и настоящее граждане потрясенной петровской России.

Ориентируясь в значительной степени на читательский интерес, Брюс часто балансирует на грани между автобиографическими записками и автобиографической повестью. К его запискам вполне приложима формула Л. Я. Гинзбург из уже цитированного исследования «О психологической прозе», когда, характеризуя особость мемуарных текстов, она пишет: «Острая их диалектика – в сочетании этой свободы выражения с несвободой вымысла, ограниченного действительно бывшим»[50].

Пользуясь полной раскованностью выбранного им жанра, Брюс тем не менее старался подробно воспроизвести российскую реальность, не удаляясь слишком далеко от «действительно бывшего», как он это бывшее воспринимал.

При этом, даже если учитывать особенности жанра записок, остаются вещи труднообъяснимые. Например, рассказ Брюса о том, как он преподавал военные науки великому князю Петру Алексеевичу, сыну убитого царевича Алексея, и вообще описание процесса обучения и воспитания великого князя. Дело не в том, что имени Брюса нет среди имен лиц, приставленных к великому князю, и даже не том, что сведения Брюса не соответствуют тому, что нам известно по этому поводу. Дело в том, что в описываемый Брюсом момент его ученику было около четырех лет, и его способность заниматься фортификацией вызывает сильные сомнения. Все это могло бы быть, но только через несколько лет. Трудно предположить, что Брюс выдумал все то, о чем повествует так подробно.

Две последние книги (главы) – жизнь автора записок после России. Эти главы, не имеющие того значения для изучения русской истории, как предыдущие, представляют несомненный интерес для читателя.

Своеобразный быт английских колоний: узаконенное пиратство (каперство, когда англичане захватывали испанские корабли с ценными грузами, а потом владельцы грузов выкупали их за огромные деньги) происходило на фоне Войны за австрийское наследство (1740–1748), участницами которой были Англия и Испания; самодурство местных властей, слабо контролируемых метрополией, и многое другое описаны Брюсом со свойственной ему наблюдательностью.

Если в России условия, в которых существовал Брюс, были, во всяком случае, вполне безопасны для него, разумеется не считая чисто боевых ситуаций, и уж точно никто не посягал на его человеческое достоинство, то на острове Провиденс, который капитан укреплял на случай нападения испанцев, под угрозой оказались его жизнь и честь.

Последний эпизод записок, достаточно значительный по смыслу и протяженный во времени, занимает меньше двух страниц, что напоминает некоторые российские ситуации. Но причина лапидарности здесь иная – Брюс как офицер на государственной службе сразу по возвращении из Вест-Индии был направлен в войска, задачей которых было подавление очередного мятежа якобитов, сторонников свергнутой династии Стюартов. И хотя Брюс ничего не говорит о своих политических предпочтениях – что понятно, сама скороговорка, которой он повествует о тяжелом осеннем походе 1745 г., даже не досказав, чем дело кончилось, дает основание предположить, что шотландец Брюс не испытывал энтузиазма, выступая в рядах английской армии против претендента из шотландской династии Стюартов, шотландцами и поддержанной.

Эти две последние книги (главы) принципиально важны для понимания личности капитана Питера Генри Брюса, эсквайра, которого издатель записок рекомендует как «офицера безупречной чести».

Нет сомнения, что будущие исследователи Петровской эпохи еще будут обращаться к его запискам, выявляя в многослойном тексте сведения, необходимые для понимания того, что происходило в тот роковой период отечественной истории.

Яков Гордин

Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании, содержащие рассказ о его путешествиях по Германии, России, Татарии, Турции, Вест-Индии и прочее, а также несколько весьма интересных анекдотов из частной жизни русского царя Петра I

Предуведомление[773]

Нижеследующие мемуары основаны на рукописи, составленной офицером многих достоинств и безупречной чести. Нет нужды доказывать их подлинность, ибо они содержат в себе столь явные признаки достоверности, что споры на эту тему излишни.

Все истории, относящиеся к такой выдающейся личности, как царь Петр[51], не могут не привлечь внимания читателя, который, очевидно, получит еще большее удовольствие от того, что прочтет о них в воспоминаниях человека, состоявшего на царской службе и пользовавшегося доверием монарха. Именно это обстоятельство делает напрасными любые извинения за огрехи, касающиеся стиля, ибо в своем повествовании автор совсем не уделяет ему внимания. Главное же достоинство мемуаров состоит в их строгом следовании истине, без малейших поползновений к приукрашиванию.

Поскольку рукопись резко обрывается на середине восстания 1745 года, пожалуй, надобно сообщить, что примерно в это время автор был привлечен к укреплению Берика[52], а по окончании работы удалился в свой загородный дом, где и скончался в 1757 году[53].

Книга I

Происхождение автора. – Дед автора поступает на прусскую службу. – Женитьба Джона Брюса и его потомки, рождение автора и т. д. – Поступление автора на прусскую службу. – О битве при Рамильи. – Замечательная история о хозяйке автора. – Его первая кампания. – Его вторая