Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

Питер Генри Брюс

Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании, содержащие рассказ о его путешествиях по Германии, России, Татарии, Турции, Вест-Индии и прочее, а также несколько весьма интересных анекдотов из частной жизни русского царя Петра I

Серия выходит под редакцией А. И. Рейтблата

Перевод Н. М. Жутовской, предисловие Я. А. Гордина, комментарии О. Я. Ноздрина

На обложке: фрагмент карты битвы при Станилешти 1711 года, составленной Николасом Виссхером II, фрагмент гравюры Алексея Зубова «Вид Васильевского острова и триумфального ввода шведских судов в Неву 9 сентября 1714 года после победы при Гангуте» из собрания Российской государственной библиотеки.

© Н. М. Жутовская, перевод с английского, 2025

© Я. А. Гордин, предисловие, 2025

© О. Я. Ноздрин, комментарии, 2025

© Ю. Васильков, дизайн обложки, 2025

© OOO «Новое литературное обозрение», 2025

* * *

Свидетель и реальность

Артиллерист и военный инженер капитан Питер Генри Брюс (1692–1757) оставил записки, охватывающие сорок лет его активной жизни, тринадцать из которых – 1711–1724 гг. – он провел в России, в важнейший период окончательного становления имперской системы Петра Великого. Неизвестно, сам ли он придумал название своему повествованию (оно было издано уже после его смерти), но оно дает полное представление о содержании записок: «Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании, содержащие рассказ о его путешествиях по Германии, России, Татарии, Турции, Вест-Индии и прочее, а также несколько весьма интересных анекдотов из частной жизни русского царя Петра I».

Записки, как увидит читатель, обрываются внезапно, хотя после их окончания он прожил еще немало лет и за два года до смерти перевел свой труд с немецкого, который считал родным языком, поскольку родился и вырос в Пруссии, на английский. Он не успел при жизни издать записки или же не считал их завершенными, Они были переданы книгоиздателям его вдовой только через четверть века и вышли первым английским изданием в Лондоне в 1782 г., на следующий год в Дублине и в 1784 г. в Лейпциге в переводе на немецкий[1].

Мемуары имели успех у читателей. Автор разгромной и малограмотной рецензии, опубликованной через десять лет после выхода лондонского издания, сокрушался: «Ужасно наблюдать, как книга, полная такой чепухи, широко продается и принята в некоторые из лучших библиотек»[2]. Однако в профессиональной среде – литературных критиков и историков – их судьба была не просто менее благополучна, но, можно сказать, драматична. Причиной тому были жанровые особенности записок, о которых мы скажем в свое время.

Брюс прожил жизнь многообразную, насыщенную сильными впечатлениями, и вполне понятно его желание рассказать о том, как он прошел этот опасный путь. Сам он в предисловии объяснил свои побудительные мотивы: «Следующие записки были первоначально написаны мною на немецком, родном для меня языке, но, поскольку в последнее время, будучи в отставке, мне довелось наслаждаться покойной деревенской жизнью, я перевел их на английский (иностранный для меня) язык в нынешнем 1755 году, чтобы доставить развлечение своим друзьям и дать необходимые сведения моей семье о наших родственных связях в Германии, а также об особенностях военной жизни, проведенной мною в течение нескольких лет в различных частях земного шара»[3]. Есть, однако, основания считать, что капитан Брюс слишком скромно определил свою задачу. Если его юношеские впечатления о событиях Войны за испанское наследство, в сражениях которой он в качестве прусского офицера принимал деятельное участие, не стали сколько-нибудь значимым вкладом в военную историю Европы, то тринадцатилетнее пребывание в России в бурную эпоху Петровских реформ (или «революции Петра», если воспользоваться выражением Пушкина) предоставило ему возможность рассказать «городу и миру» о том, как на его глазах и при его участии возникала некая новая реальность. Другое дело – как он этой возможностью воспользовался.

Для нас важен именно этот период – с 1711 по 1724 г., когда Брюс по воле обстоятельств мог близко наблюдать и самого царя Петра, и многие роковые события в жизни рождающегося государства.

Записки Брюса появились в России вскоре после обнародования. Их цитировал Иван Иванович Голиков, выпустивший в 1780-е гг. двенадцатитомное сочинение «Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России». В 1790-е гг. он дополнил его еще восемнадцатью томами. Это, по существу, был гигантский свод исторических материалов, без всякого концептуального стержня. Пушкин использовал голиковское издание как фактологическую основу для своей будущей «Истории Петра», существенно расширив при этом круг источников и глубоко осмыслив материал.

Голиков использовал сведения Брюса при описании наиболее опасного для историка эпизода петровского царствования – убийства царевича Алексея Петровича. О книге Брюса Пушкин узнал из Голикова, но позже, в период работы над своей «Историей Петра», он и сам стал обладателем записок.

Кроме разнообразных письменных источников Пушкин использовал «источники» иного рода – людей, обладавших важными для него сведениями в разных областях. Одним из таких «источников» был военный инженер, шотландец Александр Яковлевич Вильсон, привезенный в Россию восьмилетним мальчиком в 1784 г. своим отцом, мастером кузнечного дела. Вильсон был талантливым инженером, и российская промышленность многим ему обязана в разных областях. В 1835 г. он послал Пушкину некоторые материалы по истории промышленности в Петровскую эпоху, а кроме того, труд своего соотечественника. 16 декабря 1835 г. он писал Пушкину: «Вместе с сим получить изволите Записки капитана Брюса, в которых найдете много любопытства достойного»[4]. Без сомнения, «любопытства достойна» была прежде всего версия убийства царевича Алексея Петровича, которую предлагал Брюс как очевидец. Из различных существовавших версий Пушкин выбрал, как увидим, версию Брюса.

Пушкин в достаточной степени владел английским, чтобы на нем читать. И. Фейнберг приводит расшифрованный им фрагмент дневника Д. Е. Келлера, где тот рассказывает о разговоре с Пушкиным: «Он раскрыл мне страницу английской книги, записок Брюса о Петре Великом, в которой упоминается об отраве царе[вича] Алексея Петровича, приговаривая: “Вот как тогда дела делались. Я сам читаю теперь эту книгу, но потом, если желаете ее вам пришлю”»[5]. Пушкин прочитал во всяком случае часть записок, которая была посвящена пребыванию Брюса в России. Свидетельством тому, как мы увидим, использование Пушкиным важных и выразительных деталей, почерпнутых у шотландца.

В своем капитальном труде «История царствования Петра Великого», первой научной истории петровского царствования, Н. Г. Устрялов во введении дал обширный и тщательный обзор источников, в том числе и записок иностранцев. Страницы этого обзора, посвященные запискам Брюса, весьма любопытны по своей структуре. Устрялов, добросовестный ученый, прежде всего знакомит читателя с содержанием источника (судя по библиографической сноске, Устрялов был знаком и с английским, и с немецким вариантом записок):

Генрих Брюс, по словам его записок, происходил от той же шотландской фамилии, к которой принадлежал и славный сподвижник Петра, первый русский генерал-фельдцейхмейстер. Два близких