Всё в ваших лапах. Заметки уличного кота - Виктория Викторовна Топоногова Страница 5

И в конце концов, в третьем дворе от нашего дома мы нашли Сёму. Он грустно сидел на качелях и даже не качался. Но, когда увидел нас, подскочил так радостно, словно год нас искал. А прошло-то минут пятнадцать, не больше. Нам было неловко перед Сёмой, всё-таки он очень хороший человек, а мы его обманули. Но зато мы не взяли его колбасу из холодильника.

С вороной Картой мы с тех пор подружились. И даже пускали её в квартиру через форточку, когда никого из людей не было. Она тщательно вытирала лапы о ветку, прежде чем к нам войти. И ничего не пачкала и не клевала в доме. Только немного ела собачьего или кошачьего корма. Вот что значит «университетское» воспитание.

А Рулет стал появляться в нашем дворе всё чаще и чаще. Он старался быть незаметным, но за облетающими кустами отчётливо виднелась его грязно-белая шкура. Однажды он вышел мне навстречу и сказал:

– Тащи ещё колбасы.

– Мы же расплатились, – возразил я.

– Расплатились. А есть хочется. Вы-то тут у людей в шоколаде, а у меня живот от голода сводит. И холодно стало.

– Мы тоже жили на улице, – сказал я.

– А без меня до сих пор бы там обитали.

– Но мы не договаривались кормить тебя.

– А я исправлю договор. Теперь кормите меня постоянно.

– А тебе не поплохеет? – спросил я.

– От еды мне ещё никогда не плохело, – заявил Рулет.

Не знаю, что на меня нашло. Вообще-то мне было жалко и Рулета, и всех остальных, кто оказался на улице в этом мире. Но я не нанимался кормить этого хама на регулярной основе. Другое дело – Рыкс, он мне друг, и вообще. Ради него я даже к Дикой Стае обратился. В конце концов, если бы Рулет попросил меня о помощи, я бы согласился. Но требовать что-то от свободного кота?! Это жуткая наглость.

– Обойдёшься! – сказал я, повернулся и пошёл в сторону дома.

Хвост трубой, степень презрения показывать лопатками. Но при этом не забывать об осторожности. Ушами, повёрнутыми назад, я ловил малейшие звуки от потенциального противника. Однако запах ненависти настиг меня раньше, чем я услышал рычание и скрежет когтей, царапающих асфальт. Даже не пытаясь оглянуться, я взлетел на ближайшее дерево – и вовремя: прямо подо мной бесновался и надрывался в лае Рулет. Да, не зря Сёма назвал меня Флаем. Я перебрался на соседнее дерево, а с него юркнул в родную форточку.

– Фух, – сказал я Рыксу, – надо быть осторожнее.

– Я видел вас в окно. И страшно испугался, он же едва тебя не сцапал. Может, рассказать ему о просрочке? И пускай сами разбираются.

– Не прокатит. Тот мужик теперь с битой ходит и постоянно оглядывается, – вздохнул я.

Тут мы услышали знакомый вороний голос из форточки:

– Это он от меня битой защищается. А вас он не заметил даже. А если псы будут нападать регулярно, люди натравят на них контору по отлову собак, и тогда не поздоровится всем. Люди диких собак терпят до поры до времени, пока не случится что, а потом жёстко расправляются.

– И с Сигналом? Он же был с человеком, у него ошейник.

– Отлову без разницы. Сейчас-то он дикий.

Теперь я ходил по улице, опасаясь Рулета. Надеялся, что тот, наконец, отстанет от нас с Рыксом, но Рулет думал иначе.

И однажды случилось то, чего я больше всего опасался.

В тот день Сёма, как обычно, вывел Рыкса на прогулку, я увязался за ними, и мы пошли в парк.

У входа мы услышали откуда-то сверху крик Карты:

– Бер-регитесь! Бер-регитесь!

Мы с Рыксом насторожились, но Сёма ничего не понимал и упрямо тянул таксу за собой.

Как только мы миновали ограду, появился Рулет. Он перегородил нам дорогу и с угрозой спросил:

– Ну что, мелочь? Когда колбасу ждать?

Я знаю, что Сёма ничего не понял из сказанного, он услышал только грозное рычание и остановился, не понимая, чего ждать. Мы с Рыксом тоже замерли.

– Мы тебе больше ничего не должны! – сказал я.

– Это вы так думаете, – рыкнул Рулет. – Если не принесёте еды, порву вашего мальчика. Вы же этого не хотите? – и пёс зыркнул на Сёму.

Рыкс постарался загородить его, но выглядел он хило по сравнению с Рулетом.

– Насмешили, – фыркнул пёс. – Это уже не игрушки. Играть в поддавки я больше не буду, времени нет.

Рыкс глухо зарычал. И внезапно получил такой удар лапой от Рулета, что отлетел в сторону на несколько метров.

– Мерзавец! Гад! – возмущался Рыкс, выбираясь из кустов, в которые угодил.

– Ты же заметил, что я тебя нежно отбросил? – ухмыльнулся Рулет. – А мог бы и голову откусить. Но ты ж без головы еды не принесёшь. Поэтому кусать я буду его!

И Рулет метнулся к Сёминым ногам. Тут уже я прыгнул прямо на голову Рулету, вцепился ему в нос. Пёс взвизгнул и остановился, но потом так мотнул головой, что я, не удержавшись когтями за его макушку, улетел в сторону. Да, хорошо быть Флаем, но принудительные полёты мне не по вкусу.

Карта металась над нами, но напасть на пса не решалась.

– Беги! – крикнул я Сёме, но он меня, конечно, не понял.

А если бы и понял, вряд ли бы сумел убежать от Рулета, люди так себе бегают. Вместо этого Сёма снял вязаную шапку и, когда Рулет снова прыгнул, стараясь ухватить его за ногу, ударил бультерьера шапкой по морде. Конечно, это было совсем не больно, зато отвлекло Рулета, и он вцепился в шапку, а не в ногу мальчика. Они дёргали эту шапку туда-сюда, но я чувствовал, Сёма долго не продержится. В несколько прыжков я вернулся на место битвы, но тут что-то громадное промелькнуло мимо меня и моментально свалило Рулета с лап. Я толком не успел ничего заметить, а Рулет уже скулил, лёжа на земле, придавленный большой рыже-коричневой массой другого пса, чьи зубы недвусмысленно держали его за горло.

– Ты что? Я шутил! Я больше не буду! – жалобно скулил Рулет, с которого слетела вся недавняя бравада.

– Ты забыл наш кодекс? Ты изгнан из стаи!

Теперь я узнал нападавшего: это был Сигнал. Сигнал, у которого давным-давно был человек и который никогда не нападал на людей, хотя они его и выгнали из дома.

– Фу! Падаль! – Сигнал отпустил горло Рулета.

Пёс осторожно поднялся и позорно засеменил прочь, поджав хвост и постоянно оглядываясь.

– Ещё раз такое устроишь – живым не уйдёшь! – рявкнул ему вдогонку Сигнал.