Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже Страница 8

– Вам также стоит допросить иранку. Насчёт поквартирного обхода спросите у полицейских в Сент-Оноре.

– Хорошо, босс.

– В офисе проверьте недавно освободившихся преступников и душевнобольных.

– Также свяжитесь с полицией нравов, возможно, это напомнит им о чем-нибудь.

– Хорошо. У меня там есть друзья.

– Не забудьте основные проверки с помощью PTT, последние звонки и т. д. Встретимся в 36.

- Чем ты планируешь заняться?

– Мне нужно кое-что прояснить.

Мезз дарит ему свою лучшую улыбку — зубы желтые или вовсе отсутствуют: инспектор курит с детства, но боится стоматологов — и снова переходит улицу к дому номер 20.

Свифт наблюдает за ним, затем делает знак одному из миротворцев у кордона безопасности. Мужчина отступает назад, поправляя ремень.

«Инспектор?» — спрашивает он, нерешительно здороваясь.

- Как тебя зовут ?

Другой напрягается — это пахнет обвинением или, по крайней мере, выговором.

– Мишель Винто, инспектор.

– Какое звание?

– Бригадир, инспектор.

– Вы из Сент-Оноре?

– Да, инспектор.

– Я видел, как несколько минут назад вы впустили в здание парня с портфелем. Кто он?

– Судебный патологоанатом, инспектор.

– Как долго вы работаете полицейским?

– Три года, инспектор.

– Неужели вас никто не учил, что в Париже судебным экспертам запрещено появляться на месте преступления?

– Э-э… нет.

– Принеси мне это.

Он закуривает ещё одну сигарету «Мальборо». Дым щиплет глаза, и он уже строит теории, не в силах устоять. Эвтаназия умирающего гея? Преступление в порыве страсти? Неудачный план? Или просто извращенец-убийца, которому доставляет удовольствие расправиться с больным…

– Ты хотел поговорить со мной?

Прищурившись, Свифт разглядывает вошедшего. Он подходит ему по плечо – все подходят ему по плечу – но своим присутствием он приковывает к себе внимание. Квадратная челюсть, тяжёлый взгляд, короткая стрижка – нет, не короткая, густые, растрёпанные волосы, цепляющиеся за голову, словно упрямая растительность.

Этот парень напоминает ему Лино Вентуру, его кумира (у каждого полицейского есть любимый актёр). Свифт играет инспектора, потому что Лино часто играет полицейских; он мог бы стать и гангстером, ведь Лино тоже играет их блестяще…

Свифт достает свою полицейскую карточку.

«Что вы там делали?» — спросил он, размахивая документом на солнце.

– Значит, мы используем неформальную форму «tu»?

– Я обращаюсь ко всем на «ты».

– Как в Club Med?

– Как в Club Med. Ответ.

– Я пришёл навестить пациента.

Свифт наклоняется вперед — мир не совсем ее размера.

– Федерико Гарсон?

- Точно.

Полицейский замечает на другой стороне авеню де л’Опера сверкающий ресторан — Королевскую оперу.

«Пойдем», — приказал он. «Я угощу тебя выпивкой».

9.

– Меня зовут Даниэль Сегюр. Я врач.

– Кто тебя предупредил?

- Человек.

– Вы случайно проходили мимо?

– Если хочешь, я буду приходить к Федерико каждые два-три дня. Я лечу его уже несколько месяцев.

– Чем он болел?

У него было несколько заболеваний: пневмоцистная пневмония, саркома Капоши, лимфома. Федерико страдал иммунодефицитом. У него больше не было достаточного количества антител, чтобы защитить себя от этих оппортунистических заболеваний.

– Я не знаю, что это такое.

– Заболевания, которые используют уязвимость организма для своего возникновения и развития.

– А в чем была причина отсутствия иммунитета?

Доктор отвечает не сразу. Он напоминает Свифту итальянские эпопеи, которые тот смотрел в детстве. Глядя на него, можно почти ощутить под его пальцами красный бархат сидений кинотеатра.

«Разве вы не читаете газет?» — наконец спросил он.

– Со мной такое случается.

– У Федерико был гей-рак.

Свифт слышала о нём, но как о чём-то американском. Что-то среднее между Майклом Джексоном и Coca-Cola.

– Что именно это такое?

– Мы пока не знаем.

– Это венерическое?

– Путь передачи неизвестен. Но половой акт, несомненно, играет роль.

– Среди геев.

– Мало того. Вопреки тому, что говорят, эта патология затрагивает и другие группы населения: наркоманов, больных гемофилией, гаитян.

– Гаитяне?

– Да. У нас нет объяснений. Пока что нам остаётся только наблюдать.

– Но ведь геи возглавляют список, не так ли?

– Да. Вероятно, потому что их сексуальная активность, скажем так, выше средней.

Свифт слушает рассеянно: он здесь не для того, чтобы слушать медицинскую лекцию.

– Был ли он осужден?

- Да.

– В краткосрочной перспективе?

– Несколько недель. Может быть, месяц или два.

Свифт считает, что нужно очень сильно ненавидеть человека, чтобы убить его на смертном одре. Если только это не часть развлечения, конечно. Извращенный поступок, заключающийся в том, чтобы перехитрить Смерть с косой.

– Когда, по-вашему, его убили?

– Сегодня вечером, около полуночи. Синюшность на теле стабилизируется.

Принесли кофе. Никто из них не подумал заказать холодный напиток. И террасу они тоже не выбрали. Они одни в комнате, полной позолоты и зеркал.

– Значит, Федерико был гомосексуалистом?

– 100%, да.

– У него был парень?

– Он не так понимал любовь. У него была довольно интенсивная сексуальная жизнь.

– У него было несколько любовниц?

И снова короткая тишина. Свифту удалось встряхнуть этого молчаливого парня, но тот проявил терпение. Он испытывал к нему какое-то таинственное уважение. Он был в этом уверен, что этот парень — герой.

– У Федерико было от ста до двухсот разных партнёров в год.

– Он был проституткой?

– Нет. Даже если бы кто-то из ее любовников помог ей материально.

– Сексуально одержимы?

– Нет, и это не так. В его сообществе такие цифры не являются чем-то невероятным.

– Для меня это так.

Сегюр выпаливает:

– В Институте Артура-Вернеса, где я работаю, я лечу в основном гомосексуалов. У некоторых из них до двух тысяч партнёров в год.

– Две тысячи! Вы, должно быть, ошибаетесь: это пять в день.

– Да, но надо учитывать еще сауны, подсобки, оргии, где за несколько часов можно умножить количество встреч.

Свифт чешет затылок. Во что он вляпался?

– Я заметила, что Федерико сделал эпиляцию воском. Есть ли медицинские показания?

– Нет. Несмотря ни на что, он оставался очень… тщеславным. Он ненавидел волосы на теле. Это может показаться мелочью, но он всегда стремился быть… безупречным.

Полицейскому действительно будет трудно сопереживать этому миру.

«Где его