Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков Страница 65

с директором автобазы Сидорчуком вась-вась. Короче, долго бакланю. Ляпа сказал, надо тиснуть манекен в универмаге. Бабу такую пластмассовую. Он с живой-то не может. Кран сломан, – Клешня ехидно захихикал. – Рассказал Толян, где их сложили. За это заплатил. Про долг мой – это меня точно Глухой вломил. Манекен бабский я Толяну вытащил. В багажник бросил. Деньги получил. Попросил подвезти меня. Поехали. Смотрю, он у базара остановился. Там рыгаловка прямо на углу. Толян говорит, сейчас приду. Из рыгаловки Глухого выводит. Глухой в лабуды. Слюни по асфальту. На заднее сиденье его бросил, и поехали дальше. Только он, сука, не домой меня везет, а в сторону нефтебазы повернул. Я кататься с Ляпой не подписывался. Тут еще этот на заднем сиденье смердит. Вышел я прямо на повороте к гаражам. Перешел через дамбу, попутку поймал и доехал. Я к чему это все, есть у Толяна какая-то нычка на нефтебазе. И скорее всего, в гаражах. Глухого трясите, пусть вспоминает. Вдруг повезет. Может, он еще не все мозги пропил.

Время уже перевалило за час ночи.

– Знаешь, где Регинский живет? – спросил Костя Бауэра.

– Константин Сергеевич, вы время видели? Это бесполезно.

– Я вопрос задал.

– Знаю.

– Поехали.

Прокурор, конечно же, уже спал. Но без него к Глущенко не пробиться. Поэтому Немирович даже не стал пробовать искать обходные пути.

– Немирович, ты совсем берегов не видишь? – с налитыми кровью от злости глазами шипел Регинский.

– На том свете выспимся, Петр Васильевич, – очень спокойно ответил Костя. – Надо срочно поговорить с Глущенко. Лапшин взял заложника. Диму Казакова… – Немирович не успел договорить.

– Мать… – Регинский заорал трехэтажным матом. Запас слов был настолько мощным, что Костя на мгновение опешил. – Я сейчас!

Прокурор, теряя по дороге тапочки, убежал. Появился буквально через пару минут.

– Поехали, – скомандовал Петр Васильевич и, отодвинув Немировича, выскочил на лестничную клетку.

– Петр Васильевич, на чем мы поедем? – закричал вдогонку Костя. – Мы на мотоцикле.

– Ах ты, сука… – И опять целый вагон брани обрушился на Константина.

Случись бы такое в обычной обстановке, окружающие сказали бы, что видели на ночных улицах города циркачей. Витя сидел почти на бензобаке своего CZ, посередине, обхватив Витьку за талию, ехал Регинский, а Костя прицепился последним. Он еле-еле удерживал себя на краешке сиденья, иногда на кочках сваливаясь на заднее крыло. Слава богу, доехали.

Сонный Валентин никак не мог понять, что происходит.

– Вспоминай, Валя, вспоминай, – уговаривал арестанта Немирович.

– Костя, как ты себе это представляешь? – мямлил Глущенко. – Я жизнь-то свою за последние пару лет не помню.

– Нефтебаза, улица с гаражами, – пытался натолкнуть Валентина на воспоминания Немирович. – Хоть что-то вспомни, Валя.

Глущенко уперся лбом в шершавую стену и зажмурился. В камере установилась тишина.

– Глущенко, – бесцеремонно нарушил тишину Регинский, – не вспомнишь, я тебя расстреляю! Я тебя под вышку подведу. Соучастником пойдешь у Лапшина.

– Да не давите вы так, – почти скулил Валентин. – Дайте сосредоточиться.

Глущенко сел на табурет, уперся взглядом в серую стену и застыл, что-то очень тихо бормоча. Регинский не находил себе места. Он курсировал от стены к стене и издавал какие-то скрипящие звуки. Потом резко остановился и наклонился к Немировичу.

– Я ведь когда у больницы вышел, этот немой, ну ты помнишь его, дворник, он прямо мне навстречу шел. Видать, увидел Лапшина и узнал. Вспоминай, сука! – крикнул Регинский прямо в ухо Глущенко.

Валентин испуганно отпрянул и чуть не упал с табуретки. Костя ощутил себя между двух стихий.

– Там дорога была, – вдруг заговорил Глущенко. Регинский с этими словами застыл как бронзовый памятник. – Мы до оврага доехали. Да! – уже увереннее сказал Валентин. – Да! Овраг. Он еще сказал как-то странно. Что-то такое: «Вот и на месте. Ручник надо подтянуть. Давай-ка, родная, вот так постой. Кузьмич уже не приедет. А то вместе с Валькой уйдет ласточка в овраг». Что-то такое он говорил… там ворота были. Я ворота видел. Как в гараже ворота. И замок большой.

– Молодец, Валя! – хлопнул по плечу Валентина Костя. – Еще что-нибудь помнишь? Людей каких-то, разговоры?

– Нет, – мотал головой Валентин. – Больше ничего. Как в тумане все.

– И на том спасибо, – поблагодарил Глущенко Костя. – Скоро ты отсюда выйдешь. Правда, Петр Васильевич?

Регинский строго взглянул прямо в лицо Глущенко так, что тот даже втянул шею.

– Как же я хочу тебя посадить, сучонок, – сказал сквозь зубы прокурор. – Скажи спасибо Немировичу… Пошли, капитан!

Ильин собрал всех, кто носил милицейские погоны. В отделе милиции остался только дежурный. Группа собралась около того поворота, про который говорил Щепкин.

– Тут фокус такой, – говорил Ильин, – здесь четыре улицы с гаражами и все выходят к оврагу. Какая нам нужна? Хоть какие-то наметки есть, а, Немирович?

– Нет, – ответил Костя. – Я так понимаю, что рядом должен быть гараж или какое-то строение, принадлежащее Кузьмичу. Сарай, дом, что-то такое.

– Да?! И у кого бы среди ночи спросить про этого Кузьмича? – с иронией заметил Ильин. – Участковый! – выкрикнул Николай Иванович.

Из толпы служивых вышел молодой долговязый лейтенант.

– Я! – сказал он.

– Вижу, что ты, – нахмурив брови, отреагировал Ильин. – Твой участок. Кто здесь Кузьмич? Кузьмича хоть одного знаешь?

– Нет, – пожал плечами лейтенант. – Я всего три месяца на этом участке.

– А-а, точно, – вспомнил начальник. – До тебя тут кто был?

– Суботин.

– Точно, Павел Фомич. А где он? Где его носит?

– Так в больнице Фомич, – кто-то выкрикнул из толпы. – С давлением положили.

– Ильин, – тут же вмешался Регинский, – какая больница? Тащите его сюда. У нас ЧП, а он болеет.

– Волков, бери «буханку» и вези сюда Суботина, – распорядился Николай Иванович.

– Что мы застыли? – опять заголосил Регинский. – Николай, дели всех на группы, и пошли обнюхивать каждый угол. Если пацана не найдете, всех пересажаю!

Светало в этом летнем месяце очень рано. Уже в три часа из-за Волги стало пробиваться утро. Костя шел со своей группой. Вел всех Бауэр, он хорошо знал этот район города, вырос здесь. Жилые дома закончились, и перед милиционерами возникла пустынная дорога, ухабистая и пыльная. Наклонившиеся деревянные столбы что-то напомнили Немировичу. Он остановился, огляделся и вдруг сказал:

– Это здесь. Это точно здесь.

– Почему, – не без удивления спросил Виктор.

– Я уже видел эту дорогу. Там! – Костя указал рукой в ту сторону, где дорога уходила вниз и виднелись крыши гаражей. – Идем.

Немирович вспомнил, что видел точно такую же улицу сегодня во сне. Да, да. Это была она. Не может быть? Оказывается, может. Неужели сон в руку?

Очень скоро группа уперлась в глубокий овраг. Рядом стояло несколько гаражей с большими амбарными замками на воротах. Подергали все, они были