Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков Страница 42

Баринова не спешила отвечать. Она сверлила Якимова взглядом, будто собиралась взять пробу грунта.

– Вам, наверное, было чего бояться? – Баринова давила психологически. – Если вы подумали, что обвинят вас, значит, был повод?

Якимов побледнел.

– Да, – прошептал он. – Мы накануне поругались. Только не подумайте, мы редко ругались и очень… Как бы сказать? Очень тихо. Мы не кричали, не хлопали дверью. Просто Зиночка злилась молча. Она умела злиться. Молчала, и все. Я плохо это переносил. Но в тот вечер она закричала. С ней что-то происходило. Я не узнавал ее. Она так ругалась, так ругалась. Мне показалось, что соседи нас слышали. Вот я и думаю, что вы меня вините.

– Из-за чего ругались?

– Из-за моей семьи. Я хотел развестись с женой. А она пожаловалась. Меня вызвали и… в общем, мне пригрозили. Партбилет, должность или молодая жена. Вы понимаете. Я решил пока подождать. Сказал об этом Зине. И тут началось. Я ее не виню, я понимаю. Она устала ждать. Мы любили друг друга. Любили…

Якимов снова опустил голову. Спина у него несколько раз вздрогнула. Это странно видеть, когда взрослый мужчина, да еще такой большой и сильный, как Якимов, плачет. Николай закрыл лицо рукой. Он не хотел, чтобы Баринова и Немирович видели его слезы.

Костя жестом спросил у Бариновой разрешение задать вопрос. Любовь Ивановна одобрительно моргнула.

– Николай Павлович, вы успокойтесь. Нам надо разобраться. Если бы Любовь Ивановна считала вас убийцей, вас бы сюда привезли, а не пригласили. Вы сейчас соберитесь с мыслями и попробуйте вспомнить: вы кого-нибудь видели, когда подъезжали к переезду или когда уезжали? Только не торопитесь.

Якимов достал платок, протер лицо и протянул пустой стакан Косте.

– Можно еще воды?

Немирович выполнил просьбу Николая.

– Я когда уезжал, – начал вспоминать Якимов, – то не видел ничего. Туман и страх перед глазами. Она лежит в крови… это совсем не Зиночка. Хорошо, что быстро ушел. Но точно помню, что вокруг никого не видел, только состав подъезжал. Я еще больше испугался и даже побежал. Нет, я никого не видел. Никого.

– А когда ехали к Зине?

– Не знаю. Сейчас я подумаю. – Якимов стал потирать висок. Он зажмурился и пытался восстановить картину того дня. – Я отъехал из исполкома. Там дела были у меня. Потом свернул на мост, мимо вокзала и вдоль железки к переезду. Сколько там? Километров пять до поворота. Ничего особенного не видел. По этой дороге движение не очень. Попадались встречные грузовики. Потом я свернул направо к переезду. Тут меня пропустила «Волга», я по главной ехал, и…

– Стоп! – остановил Якимова Костя. – Цвет «Волги».

– Как и у меня, черная.

– Кто был в машине?

– Водитель. Только водитель.

– Как выглядел?

– Я и не посмотрел. – Якимов опять задумался, вспоминая. – Кепка была, такая хэбэшная, светло-серая. Лицо не помню. Да и зачем мне?

– Номера не вспомните?

– Номера? – Якимов опять пытался восстановить картину прошедших событий. – Нет. Там поворот широкий. Машина поодаль слева стояла. Номера просто не увидеть.

Немирович и Баринова переглянулись. Они, даже не говоря друг другу ни слова, все поняли. Маловероятно, что убийство мог совершить этот человек. К тому же была там и другая машина. Совпадение? Может быть и так, но в такое совпадение верить не хотелось.

– Зачем вы ехали к Короленко? – задала вопрос Любовь Ивановна.

– Я купил ей коробку «Вечернего звона». В вагоне-ресторане утром забрал. Она очень любила эти конфеты. А тут их не достать. Я заказывал в тресте. С поездами передавали. Хотел порадовать Зиночку и помириться. Но…

Якимов опять замолчал. Нервы мужчины не выдерживали воспоминаний о потерянной любимой женщине.

– Они так в машине и лежат, – дрожащим голосом закончил Якимов. – Наверное, растаяли уже. О! – Якимов вдруг раскрыл широко глаза. – Я вспомнил. Тот водитель, ну в «Волге», он был в майке. Да, да! В обычной майке. Я не удивился, подумал, что человеку жарко.

Через несколько часов Якимова отпустили. Прежде осмотрели его служебную «Волгу». Эксперты тщательно просмотрели все закутки. Конфеты на самом деле лежали в багажнике. Они сильно пострадали от жары. На первый взгляд ничего подозрительного в автомобиле не нашли, но Любовь Ивановна попросила Якимова из города до ее особого распоряжения не уезжать.

– Это не он, – решительно сказала Баринова, когда Якимов удалился. – Она для него Зиночка. Сокровище. Конечно, всякое бывает, но опыт подсказывает, что Якимов не убивал. Чего молчишь, капитан?

– Я, Любовь Ивановна, – откликнулся Костя, – начинаю понимать, что общего между этими тремя женщинами. Смотрите: молоды – это раз. Примерно одного возраста. Все либо разведены, либо собираются разводиться. Это второе. И у всех были… скажу помягче, связи на стороне. Нет. Про Пурлову не скажу. Но исключать нельзя.

– Кто у них мужья? – продолжила мысль Немировича «монашка». – Надо заняться мужьями. Надо про них все выяснить. Если есть пересечения, то мы на правильном пути.

– Нечипоренко – шабашник. Пурлов – слесарь автобазы. Муж Короленко – дальнобойщик. Где может быть пересечение? Ничего понять не могу. Всякий бред в голову лезет.

– Поделись бредом, Константин.

– Такое чувство, что в городе завелся неуловимый мститель. Мстит за обманутых мужей. Скорее, за брошенных мужей.

– Да, – в кои-то веки улыбнулась «монашка», – и правда похоже на бред. Это объяснимо. Ты азартный человек. С одной стороны, это хорошо, а с другой – мешает трезво мыслить.

– Вот-вот, про трезво мыслить это вы правильно сказали. Я в последнее время не понимаю, что со мной происходит. Мне Полина предлагает вернуться в Москву, а я отказываюсь. Это что? А главное, я радуюсь тому, что остаюсь.

– А Полина – это кто? – спросила Баринова.

– Это моя бывшая жена.

– Мне кажется, Константин, шерше ля фам.

– Откуда вы знаете? – в очередной раз удивился проницательности Бариновой Константин.

– Следователь, – сказала «монашка» и пожала плечами.

– Да и к тому же город маленький, – согласился Костя.

Баринова посмотрела на настенные часы.

– Давайте подведем итог, капитан Немирович, – перешла она на официальный тон. – Срочно отрабатываем мужей погибших и их связи. На этом все. – Она опять посмотрела на часы. – Я опаздываю. Через час турнир.

– Какой турнир? – Костя был искренне удивлен. Следователь Баринова и какой-то турнир не вязались у него в голове.

– Настольный теннис.

– Вы любите смотреть эту игру?

– Я не смотрю – я играю. Теннис – моя вторая страсть. А ты приходи поболеть. ДК «Строитель».

– Не обещаю. Я по определению не болельщик. А вам победы.