Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков Страница 40

– Молчишь? – Полина достала из сумочки сигарету, манерно поднесла ее к губам и посмотрела на Сан Саныча. – Поухаживайте за дамой.

Мантуленко неуклюже похлопал себя по карманам в поисках спичек. Нашел, зажег и наклонился к Полине с зажженной спичкой. Картина Косте показалась несколько комичной. Он усмехнулся краешком рта.

– Я привезла тебе хорошую весть, – выпустив сизое облако дыма, произнесла Полина.

– Ты подала на развод? – опередил Немирович.

– Дурак. На тебя плохо влияет провинция. Но, думаю, у тебя не совсем тут мозги расплавились?

– Полина, ты это словоблудие оставь для своих подруг. Говори, что надо, и я пойду.

– Мне надо? – Полина вздернула брови. – Это тебе надо, Немирович. Ты хочешь вернуться в Москву?

Костя опять взял паузу. Он видел выражение лица Мантуленко с налетом инфантильности и очень не хотел обсуждать вопрос возвращения в столицу в присутствии этого человека. Да не мешало бы и Полину опустить на землю. Возомнила себя доброй феей.

– Ты чего, Станиславский? – Полина не ожидала такой безразличной реакции Кости. – Ты раздумываешь? А, поняла, ты треплешь мне нервы. Узнаю характер. Ну ладно, победил. Я приехала забрать тебя в Москву.

Костя вопросительно посмотрел на Мантуленко.

– А чего ты удивляешься, капитан, – ответил на взгляд Немировича Сан Саныч. – Был бы у меня такой тесть, я бы уже замминистра работал.

– Как хорошо, что у тебя нет такого тестя, – осадил Мантуленко Костя. – А тебе, Полина, я вот что скажу. У меня здесь еще незаконченное дело есть. Вот закончу, и поговорим.

Полина поменялась в лице. Надменную улыбку как сдуло. Она бросила непогасшую сигарету в пепельницу, взяла со стола сумочку и, проходя мимо Кости, тихо сказала:

– Горбатого могила исправит. Смотри, как бы навечно тут не остаться.

– Борису Захаровичу привет, – невозмутимо ответил Костя.

– Шут! – бросила в сердцах Полина и вышла.

Немирович остался. Он решил доиграть спектакль.

– Зачем вызывал, Сан Саныч?

Мантуленко стушевался. Было очевидно, что Немировича приглашали в кабинет начальника по просьбе Полины Савельевой. Неужели капитан не понял? Сан Саныч сделал неуклюжий жест рукой, как бы подталкивая Костю к размышлению. Не действовало. Мантуленко указал пальцем на дверь, в которую только что вышла Полина.

– Это… – неуверенно начал говорить Сан Саныч. – Ты че, не понял?

– Не понял, – прикинулся Костя.

– Слушай, Константин Сергеевич, ты и правда с прибабахом. Она приехала решить твою проблему…

– Я сам решаю свои проблемы, – перебил начальника Немирович.

– Оно и видно, – повысил голос Мантуленко. – Полина мне рассказала, как ты влетел. На такую бабу молиться надо. Другая бы надавила на папашу, и остался бы ты без погон. В народное хозяйство пошел бы мешки ворочать. А она тебя простила.

– Не завидуй, Сан Саныч.

– Кому? Тебе? – перешел на крик Мантуленко. – Ты на себя посмотри. У тебя же с мозгами не все в порядке. У тебя сам генерал Савельев в родственниках, а ты в каком-то Прибрежном штаны протираешь. Давно бы восстановил отношения с генералом и ехал бы в свой отдел. В гору бы пошел.

– А кто тебе сказал, что у меня с Борисом Захаровичем плохие отношения? Мы только сегодня утром с ним общались. Он в курсе того, что у нас тут происходит. А Полина – это Полина. Всего лишь бывшая жена. Хочет меня вернуть. А я не хочу. Савельев и спрятал меня здесь, чтобы Полина угомонилась. А она корчит из себя декабристку.

Мантуленко опешил от этой информации. Он подошел близко к Немировичу.

– Он в курсе, что у нас… – переспросил Сан Саныч. – Ты ему рассказываешь, что здесь происходит? И… – Мантуленко сделал круговое движение рукой, – все он знает?

– Да, – спокойно блефовал Костя. – А чего ты так боишься? Глущенко раскроет убийства. Савельев будет знать, что это твой подчиненный хорошо сработал. У тебя есть перспективы. Ты же знаешь, Борис Захарович человек принципиальный. Оценивает нашего брата только по результатам.

Мантуленко вглядывался в глаза Немировича. Он никак не мог понять, издевается Костя или действительно так думает. И что ему, Александру Александровичу Мантуленко, сейчас делать? Как реагировать?

– Немирович, – не отводя пристального взгляда, сказал Мантуленко, – ты звездишь. Я тебе не верю.

– Да я вообще-то не хотел об этом говорить, – оправдывался Костя. – Это наш с Даниловым секрет.

– Черт! – громко выругался Мантуленко. – И Данилов здесь! Ты чего творишь?! Ты почему сразу не сказал, что здесь такой замес.

Мантуленко не просто орал, он еще нарезал круги по кабинету, громко ступая большими ботинками.

– Послушай, Сан Саныч, ты сам у себя спроси, почему ты попал в такую задницу. Ты пришел на место начальника. На место, которое занимал твой товарищ. А я уверен, что Николай Иванович твой товарищ. Ты встретился с ним после этого? Ты спросил его, что случилось, почему его отстранили, как он будет жить дальше? Можешь не отвечать. Ты получил должность, и плевать тебе на все и всех. Так?

Мантуленко остановился, оперся руками на стол и опустил голову.

– Ты же знаешь, – продолжил Костя, – что Глущенко пьяница, что положиться на него нельзя. Знаешь и покупаешься на дешевые трюки. Я не из-за своей должности. Мне все равно кем быть, опером или начальником оперов. Я служебный пес. Мне самый кайф по следу идти. И неважно, сколько звездочек у меня на погонах. Я не паинька. Я, вообще-то, большое дерьмо. Баб люблю, шмотки импортные люблю, в ресторанах кутить люблю, деньги в долг беру, а отдавать забываю. Людей иногда обманываю, говорю неправду. Я человек хреновый. И здесь горбатиться не хочу. В Москву хочу вернуться. Но прежде добьюсь своего. Я найду этого душегуба. Ты меня хоть десять раз отстрани, я его найду. Я врать буду, изворачиваться, закладывать тебя буду, кляузы писать, но к цели приду. Остановить меня невозможно. Не веришь, позвони в МУР полковнику Кривошееву. Он мои слова подтвердит.

Костя подошел к столу Мантуленко, взял карандаш и записал что-то на календаре.

– Вот номер телефона. Будут сомнения – развей.

Взгляд Мантуленко как будто гвоздями прибили к столу. Он не шевелился. Немирович настолько убедительно произнес свою речь, что Сан Саныч оказался в нокауте.

– Остановить всегда можно, – медленно произнес Мантуленко. – И тебя остановить можно, и любого другого можно остановить. Знаешь что, Константин, а ты нормальный мужик. С Верой, конечно, ты мне подкузьмил. За это морду тебе набить надо. Но это не сейчас. Я решу вопрос с Глущенко. Мне надо пару дней. Друг он мне, понимаешь, друг. Не могу я от него отмахнуться. А ты можешь прямо сейчас вернуться в отдел. Два дня, всего два