Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков Страница 37

– Интересно, – откинувшись на спинку стула, сказал Костя, – что же там за улики нашлись? Собственноручное признание Арданяна? Он его заранее написал? Или когда уже тонул, накрапал на дне реки?

Мантуленко побагровел, но сохранил самообладание. Усвоил утренние уроки от Немировича.

– Веревка, которой задушили гражданку Пурлову. В багажнике у Арданяна.

– Уже есть заключение экспертов?

– Будет.

– Ну да! Нож под ванной, веревка в багажнике. Одни подарки. Какие хорошие в Прибрежном убийцы. Не заставляют себя долго искать, – иронизировал Константин.

– Вы, товарищ Немирович, просто злитесь и завидуете, – старался изо всех сил сдерживать себя Мантуленко. – У вас была неделя. Никаких результатов. А Валентин хоть и не сразу, но улики нашел. Учитесь, Константин Андреевич.

– Сергеевич, – поправил Сан Саныча Бауэр.

– Ах! – карикатурно поклонился Мантуленко. – Простите! Это ты, лейтенант, успел запомнить отчество. А я, видишь, промахнулся. Но это дела не меняет. С сего момента исполнять обязанности начальника отдела будет Глущенко. Вы, Немирович, отстранены. Пока я решаю ваш вопрос с кадрами, в отделе вам делать нечего. Даю три выходных.

– Мешаю? Боитесь, испорчу красивую картинку?

– Ме-ша-ете! – Видно было, что Мантуленко наслаждается своей властью. – Надеюсь, завтра я вас не увижу.

Немирович встал со своего места, задвинул стул и, проходя мимо Мантуленко, сказал:

– Я оправдаю ваши надежды, Сан Саныч. Аривидерчи!

– Чего? – подгавкнул начальнику Глущенко.

Костя не стал утруждать себя переводом. Он вышел.

Немирович спустился с крыльца и застыл. Куда теперь? Пойти встретить Алену и прогуляться с ней? Хотелось бы ее увидеть. Но настроение было паршивое. В самый раз налить стакан, выпить и заснуть. Но Костя никогда себе такого не позволял. Пить надо тогда, когда есть хороший повод. Когда радостно, когда праздник. А когда душа сворачивается в трубочку, когда жизнь перед глазами в черно-серых тонах, пить нельзя. Мозг привыкнет и будет требовать заливать спиртным любые проблемы. Нет уж.

Другое дело – пойти в какой-нибудь ресторанчик, познакомиться с красивой женщиной и плюхнуться в бассейн страстей. Это да. Это помогает. Но, во-первых, в Прибрежном нет нормального ресторана, во-вторых, и это главное, Немирович никого не хочет. Он запал на Алену. Мысли о ней постоянно в его голове. И днем и ночью. Костя даже задавал себе вопрос: что эта девочка с ним сделала? Околдовала? Он даже не был с ней близок. Так, целовались, и все. Но теперь ему не нужны никакие страсти на стороне. Ему нужна только она, Аленушка. С ее невероятно нежным голосом, скромной, притягательной улыбкой, большими голубыми глазами и точеной фигуркой. С ее добротой и искренностью.

Пока Немирович стоял и размышлял, из здания вышла Инна Васильевна. Она, проходя мимо Кости, чуть склонила голову, как бы прощаясь.

– До свидания, Инна Васильевна, – ответил Костя.

Секретарь, пройдя несколько шагов, остановилась и вернулась к Немировичу.

– Константин Сергеевич, – сказала она, – остерегайтесь Глущенко.

– Это почему?

– Он не тот, за кого себя выдает.

– А подробнее.

– Подробнее – это в любовном романе. А я дам вам скупую информацию. Дальше думайте сами. Сегодня к Сан Санычу приходила Антонина. Понимаете, о ком я?

– Жена Глущенко?

– Да. Жаловалась.

– На что?

– На мужа жаловалась. Я слышала только несколько фраз. Ведет себя странно. Вечером из дома уходит, приходит под утро. Где был, не говорит. А в воскресенье привезла его черная «Волга». Пьяного в стельку. Машину она видела из окна.

– А Мантуленко что?

– Обещал разобраться. Я вам ничего не говорила.

Инна Васильевна оглянулась по сторонам и быстро ушла. Костя остался на месте переваривать информацию. Он все больше и больше склонялся к тому, что Валентин так или иначе причастен к убийствам. Почему бы не вернуться и не поговорить откровенно с Сан Санычем? А что это даст сейчас? Мантуленко все, что вылетит из уст Константина, примет в штыки. Сейчас Костя для него враг. Да и располагает Немирович только догадками. Нет, надо действовать по-другому. Не время пока для откровенных разговоров.

Костя решил все же поехать в универмаг. Ему захотелось провести вечер с Аленой. Оставаться наедине с собой ему не хотелось. Немирович подошел к обувному отделу универмага в надежде увидеть там Алену, но наткнулся на висящую на веревочке табличку: «Закрыто на учет». Его всегда раздражало это вездесущее оправдание под названием «Учет». Неужели нельзя это делать в какое-то другое время?

Костя нырнул под веревку с табличкой и, пройдя через весь отдел, наткнулся на молодого человека с аккуратной стрижкой и пронзительным взглядом.

– Товарищ, – сказал молодой человек, – вы что, не видите, отдел закрыт.

Костя достал из кармана удостоверение и представился.

– О, коллега, – заглянув в удостоверение, сказал мужчина и развернул перед лицом Константина свою корочку.

«…оперуполномоченный ОБХСС Семин Андрей Николаевич», – прочитал Немирович в документе. Костя насторожился. Отдел, где работает его Алена, проверяют. Это не просто ревизия, это ОБХСС. Значит, есть оперативная информация, а возможно, и дело.

– Будем знакомы, – Костя протянул руку Семину. – Можно просто Костя.

– Андрей, – ответил на рукопожатие Семин. – Ты чего здесь?

– Девушка у меня здесь работает. Алена Поверина. Пришел за ней. Думал, сейчас домой пойдем, а тут, похоже, надолго.

– Это продавщица?

– Да.

– Не волнуйся. Скоро закончим. Поведешь свою девушку домой.

– Андрей, ты извини, а чего за сыр-бор? Хищение?

– Нет. Нормально все. Ты же понимаешь, я не могу говорить.

– Нет, нет! Что ты. Это я так, для общего развития. Мало ли, может, что-то подскажу. Я тут хоть и краем, но кухню немного знаю.

Немирович применил испытанный прием. Конечно, он ничего не знал ни о работе отдела, ни тем более о торговой кухне. Но Семин на этот старый трюк попался.

– Ты правда знаешь? – заинтересовался оперативник.

– Спрашивай.

– Отойдем.

Андрей отвел Немировича в угол, подальше от посторонних ушей.

– Ты ничего не слышал о левых партиях обуви?

– Ну-ка, ну-ка, уточни. Что значит левые партии. С областных складов, что ли?

– Каких областных?! – недовольно ответил Семин. – Ладно, слушай. Накрыли в пригороде подпольный цех. Армяне делали там обувь. На первый взгляд – импорт. Работали по-крупному. Большую партию накрыли в Ростове. Местные начали раскручивать. Дернули за веревочку, а кончик у нас оказался. Вот шерстим все обувные.

– А жуликов взяли? – спросил Костя.

– Не всех, – громко вздохнул Андрей. – Главный сбежал. Видно в Ростов рванул, да погиб по дороге. Спугнул кто-то. Протекло.

Костя мгновенно смекнул.

– Арданян? – назвал он фамилию.

– А ты откуда знаешь?

– Так я его по другому делу искал. Тоже опоздал.

Немирович даже знал, откуда «протекло», но называть фамилию Глущенко не стал.

– Так он и у вас фигурантом был? –