Инженер смерти - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 23

Аркадий молчал.

— В ту ночь, когда мы с тобой ночевали в кабинетах и ждали звонка, — продолжил Кушнир, — эти мерзавцы могли позвонить и другим.

Аркадию показалось, словно что-то холодное коснулось его затылка.

— Ты о чем?

— Я просто думаю… гипотетически… — Кушнир по-прежнему избегал смотреть в глаза Аркадию. — Вдруг они позвонили Варваре Ивановне? Сказали, что похитят вашу дочку, если она не узнает, какие у нас планы на обмен…

Аркадий отдернул руку:

— Что за бред ты несешь?

Кушнир поднял голову, посмотрел прямо:

— Аркадий, хочешь — дай мне в морду, но выслушай. Наш с тобой план кто-то слил. Когда мы разрабатывали схему, где какую улицу перекроем, эту информацию донесли до банды мгновенно. Поэтому они сразу перешли ко второму варианту — с вагоном.

— О нашем плане знали десятки людей, — возразил Аркадий. — Патрульные, Кочкин, водители…

— Я читал отчет Кочкина по таксисту, — перебил Кушнир. — Таксист подсадил женщину в шляпке еще до того, как мы перекрыли выезды. То есть банда знала о наших намерениях до того, как наши люди приступили к работе. Вопрос: кто слил?

До Аркадия дошло. Он даже усмехнулся от нелепости:

— Ты хочешь сказать, что Варя передала наш план бандитам?

Кушнир развел руками:

— Я не хочу. Я думаю. Она была с нами, когда мы все обсуждали. Она видела карту, слышала, где мы ставим людей. Потом ушла домой. А через час банда уже знала все.

Аркадий смотрел на майора как на человека, который несет бред.

— Она не могла.

— Могла, если ей угрожали, — сказал Кушнир тихо. — Ради ребенка мать пойдет на все. Это не предательство, Аркадий. Это материнский инстинкт.

По рельсам застучал следующий трамвай. Кушнир хлопнул Аркадия по плечу, развернулся:

— Ладно, я пошел. Пинчук меня сейчас, наверное, повесит. До встречи.

Он побежал обратно к отделению, придерживая фуражку. Трамвай остановился, открыл двери. Пассажиры полезли внутрь.

Аркадий стоял, глядя вслед Кушниру. В голове крутились мысли, одна страшнее другой.

Варя. Она была с ними. Слышала все. Потом ушла. А через час — банда все знала.

Нет. Это невозможно. Она не могла.

Трамвай закрыл двери, тронулся. Аркадий остался стоять на остановке, и впервые за все эти дни он не знал, хочет ли идти домой.

Глава 26. Кто слил?

В комнате было тихо и пахло молоком. Варя стояла у окна, качая на руках Машу. Обернулась, увидела Аркадия, лицо ее сразу посветлело.

— Аркадий! — Она подошла быстро, поцеловала его в щеку. — Я уже думала, что сегодня тебя и не ждать. Как все прошло? Ты устал? Садись, я сейчас разогрею обед.

Маша на ее руках засмеялась, потянула ручки к отцу. Аркадий взял дочку, прижал к себе. Маленькая, теплая, пахнущая молоком и детским мылом. Она схватила его за палец, сжала крепко.

— Она тебя ждала, — сказала Варя, снимая с плиты кастрюлю. — Все время на дверь смотрела. Умница моя.

Аркадий сел за стол, посадил Машу на колени. Варя поставила перед ним тарелку со щами, хлеб, солонку.

— Ешь. Ты же небось голодный.

Он начал есть. Варя села напротив, смотрела на него, улыбалась:

— Ну как? Все у вас получилось? Мальчика вернули?

— Да, — сказал Аркадий, не поднимая глаз. — Вернули.

— Слава богу. А оружие передали вовремя?

— Передали.

Варя помолчала, потом спросила тише:

— А что-то не так? Ты какой-то… странный.

Аркадий отложил ложку, посмотрел на жену:

— Варя, вчера вечером, когда ты пошла гулять с Машей и позвонила мне из таксофона… Почему ты собралась гулять так поздно? У вас ничего не случилось?

Варя удивленно подняла брови:

— Что могло случиться? Машенька не спала, капризничала. Я подумала, уже не жарко, свежий воздух ей полезен. Вышли, погуляли. Увидела таксофон, решила позвонить. Узнать, как ты. Что не так, милый?

— Ничего, — сказал Аркадий. — Просто спросил.

Он снова взял ложку, продолжил есть. Варя смотрела на него, нахмурившись:

— Аркадий, ты мне не договариваешь. Что случилось?

— Ничего не случилось.

— Врешь. Я же вижу. Что-то пошло не так?

Он доел щи, вытер губы салфеткой. Маша на его коленях задремала, уронив головку ему на грудь.

— Были корректировки, — сказал он. — Небольшие. Но в целом все по плану.

— Какие корректировки? — Варя наклонилась через стол. — Расскажи. Я же волнуюсь.

— Ничего особенного. Место поменяли в последний момент. Но мы успели.

— А мальчик? Что он рассказывал? Его обижали?

— Нет. Просто держали взаперти. Испугался, но цел.

Варя сокрушенно покачала головой, глаза ее оставались встревоженными. Она встала, взяла у него из рук тарелку, отнесла к раковине.

— Аркадий, ты что-то скрываешь.

— Не скрываю.

— Скрываешь. Я же знаю тебя.

Он поднялся, осторожно держа Машу, пошел в комнату, к кроватке. Уложил дочку, укрыл одеялом. Маша всхлипнула во сне, но не проснулась.

Варя подошла сзади, обняла его за плечи:

— Если что-то не так, скажи. Я пойму.

Он повернулся к ней, обнял.

— Если любишь человека, ему надо доверять, — сказал он тихо.

Она посмотрела ему в глаза:

— Я тебе доверяю.

— И я тебе.

Они стояли, обнявшись, посреди комнаты. Рядом стояла их кровать, которая соскучилась по ним. Варя потянулась к нему, поцеловала. Он ответил, прижал ее крепче.

Но где-то в глубине сознания, как заноза, сидели слова Кушнира: «Вопрос: кто слил?»

Он прогнал эту мысль, поцеловал жену, погладил ее волосы. Но мысль не уходила. Сидела там, в темноте, и ждала.

Глава 27. За жизнь ребенка не торгуются

Полковник сидел за столом, пил воду из стакана, и, судя по тому, что воды в графине оставалось на дне, это был за сегодняшнее утро далеко не первый стакан.

Не поднимая глаз, он рукой показал Аркадию на стул в конце стола.

— Садись, — сказал он глухим голосом.

Аркадий сел. Пинчук с грохотом поставил стакан на стол и недобрым взглядом уставился на графин. Молчал. Прошла минута. Две.

Потом Пинчук поднял голову. Лицо его было багровым.

— Ты представляешь, что ты наделал?

Аркадий молчал.

— Я спрашиваю: ты представляешь?! — Голос Пинчука сорвался на крик. — Ты подделал мою подпись! Украл оружие из хранилища вещдоков! Передал стволы бандитам! Ты понимаешь, что это преступление?! Уголовное преступление!

— Понимаю, товарищ полковник.

— Понимаешь! — Пинчук вскочил, ударил кулаком по столу. — А когда делал — не понимал?!

Аркадий сидел неподвижно, держа руки на коленях. Смотрел на Пинчука спокойно, не отводя глаз.

— Понимал.

— Тогда зачем?!

— Чтобы спасти мальчика.

Пинчук прошелся по кабинету, остановился у окна. Постоял, глядя на улицу. Потом