Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий Страница 119

- Даёшь стране угля, Харитоныч, - уважительно пробасил Егоров.

- Бывает, когда серчаю проворчал тот. - А я сильно злой на этих ублюдков.

- Признал что ли кого?

- Признал, эти скоты старику Волику в автобусе горло перерезали. Быстро грузити их в воронок.

- Живых погрузим, а этого не успеем, - Бойко кивнул на блатаря, дёргавшегося в агонии, в спине которого торчал нож.

- Действуйте и живо на позиции. Они скоро появятся, а этого я пока припрячу в кустах.

Два сыщика и несколько офицеров НКВД увели к автомобилям задержанных преступников. Иван схватил умирающего парня за ноги, оттащу подальше в заросли спрятал тело в полыни и затаился за валежником метрах в восьми или десяти. Остальные вроде бы должны были вот-вот подоспеть, но дело сложилось по другому. На тропинке появились двое мужчин в одинаковых кепках, один прихрамывал и выглядел покрупнее, второй – худощавый, жилистый с белым крестиком пластыря под скулой, оба спешили и выглядели так, словно что-то или кого-то потеряли.

- Они или нет? - Старцев до рези в глазах всматривался в их лица.

Да, мужики были похожи на тех, которые торчали под домом Василькова. Иван вспомнил про фотопортрет, лежащий в кармане, сравнил лицо, изображённое художником Карповым, с физиономией и жилистого мужчины и последние сомнения в раз отпали.

- Хирург! - заключил Иван Харитонович и заскрипел зубами. - Настала пора познакомиться поближе, ублюдок. Жаль не успели с засадой.

Бандиты в быстром темпе протополи мимо его позиции, однако далеко они не ушли, остановились там, откуда была видна территория, прилегающая к сущевскому валу. Дома, дворы, Вторая Ямская улица, махина гаража интуриста, построенного в тридцатых годах. Старцев не слышал о чём переговаривались Хирург с подельником, но вдруг понял, что операция под угрозой срыва. «Если они c сейчас рванут в сторону Сущевки то пиши пропало», - подумал он, нащупал рукой камень, липкий от жирной грязи, выдернул его из земли и с силы швырнул в обратную сторону, тот тюкнулся о сухую ветку, сломал её и покатился по траве. Получилось очень похоже на торопливые шаги не слишком осторожного человека. Бандиты разом обернулись на звук, чуть помедлили, потом всё же осторожно продвинулись метров на десять в заросли. Они проявили сообразительность, немного разошлись в стороны, но разумеется, никого не нашли, затем один из них заметил мёртвого корешка, спрятанного в полыни. Старцев уже был готов к такому повороту событий и держал наготове пистолет, он думал, что оба побегут к тропинке, а по ней обратно к Стрелецкой, тогда ему придётся стрелять по ногам, сам он без малейшего сожаления размозжил бы обоим головы. Однако комиссар Урусов возражал против подобного подхода, не уставал твердить, что зачинщики, организаторы и главари бандитских сообществ должны предстать перед справедливым народным судом.

Уголовники не побежали, у грузного мужика, заметившего труп, удивительно быстро сдали нервы, наверное интуиция подсказывала ему близкий конец. Он выхватил пистолет и принялся стрелять в разные стороны, одна из пуль сбила кору со ствола дерева прямо над головой Ивана. Неподалеку находились жилые дома, больницы, дороги, эта стрельба могла плохо закончиться для ничего не подозревавших горожан. Старцев поднял ТТ и выстрелил мужику в темечко, тот рухнул как подкошенный. Хирург понял, что угодил в засаду и моментально упал на четвереньки. Держа на прицеле то место, где только что стояли бандиты Иван покинул укрытие и осторожно двинулся вперёд, два шага, четыре, шесть, восемь, труп молодого блатаря всё так же лежал в зарослях полыни, неподалёку валялась бесформенное тело сорокалетнего мужика с восхитительной уголовной рожей, горизонтальным шрамом на щеке и пулевым отверстием в затылке.

- Где же ты, Хирург? - Иван растерянно оглядывался по сторонам. – Откликнись, сучий сын, покажись.

Хирург пропал, будто никогда его в этом буреломе и не было. Старцев тоже повоевал в разведке изрядно, поменьше чем Васильков с Курочкиным, однако провести его в лесу было крайне сложно. Однако в данной ситуации он под растерялся, видимость в густых зарослях не превышала десятка метров. Как и в былые времена Курочкин двигался впереди и порой заходил в такие дебри, что терялся из виду, исчезал. В такие моменты Василькову начинало мерещится будто они находятся не в пределах Москвы, а в непролазных лесах южнее Брянска.

Александр осторожно переступил через сломанную сухую ветку, поднял взгляд и вдруг понял, что снова потерял след сержанта. Он припомнил как это напрягало излило его в июле сорок третьего в лесах западнее Рыльска и улыбнулся. Сегодня ограниченная видимость играла на руку бывшим разведчикам, потому что теперь искали не они - бандиты охотились на них.

По задумке Ивана Старцева, Василькову с Курочкиным надлежало освободить тропинку, скрыться в непролазных кущах, пропустить уголовников идущих следом, затем занять скрытую позицию у тропы и отсечь Хирургу пути к отступлению, чтоб не утёк, наткнувшись на засаду. Для этого у Александра имелся штатный ТТ, точно таким же пистолетом Старцев снабдил и Курочкина.

Разведчики поступили именно так как и предписывал план операции. Оказавшись за плавным поворотом, в невидимости преследователей, они быстро нырнули в сторону, бесшумно углубились на десяток метров в заросли, затаились. Там дождались когда два мужика протопают по тропе, после этого Васильков с Курочкиным спокойно выбрали удобные позиции и принялись ждать. Прошло несколько минут, оба напряжённо всматривались в тропу, на который должны были снова появиться бандиты. Но вместо этого до их слуха, со стороны Сущевки донеслась беспорядочная пальба - пять или шесть выстрелов грохнули на удаление метров 50-60, потом разом всё стихло. Разведчики переглянулись, они не понимали что это значило, кто стрелял, в кого, чем перестрелка закончилась. Выждав ещё с минуту Александр знаками показал отставному сержанту - двигаемся лесом, в сторону Сущевки, ты лидер, я за тобой. Курочкин кивнул, покинул свою позицию и по кошачьи переступая сухой валежник направился в указанном направлении.

Что ни говори, а сержант исполнял обязанности лидера лучше других во всей роте. Кто такой лидирующий разведчик? Это особенный боец, умный внимательный, физически выносливый, способный бесшумно передвигаться по любой местности, при этом безупречно фиксирующий всё то, что происходит вокруг. Лидер это глаза уши и обоняние разведгруппы, он умеет выдвинуться вперед, оценить обстановку и проинформировать о ней своих боевых товарищей. Курочкин был именно таким человеком. Командир любого подразделения фронтовой разведки был бы счастлив заполучить в свое распоряжение подобного спеца.

Сентябрьский денёк выдался на загляденье – тёплый, солнечный, с лёгким южным ветерком, яркое солнце освещало верхушки деревьев, но пространство под их кронами было погружено в тяжёлый густой сумрак. У оснований древесных стволов в изобилии росли лещина, жимолость, лебеда и полынь. Тут было влажно, почва никогда полностью не просыхала, живой кустарник тянулся к солнцу сквозь завалы сушняка и полусгнившей древесины.

Курочкин двигался через всё это дерьмо не издавая никаких шорохов, Васильков отставал на пятнадцать шагов, но не слышал его и порой терял из поля зрения. Впрочем, после нескольких секунд поисков намётанный взгляд выхватывал застывшую фигуру лидера и командир испускал облегчённый выдох. Когда сержант исчез в очередной раз, майор не придал этому особого значения. « Сделаю пяток шагов и увижу его», - подумал он и медленно двинулся вперёд, наступая на островки мягкой примятой травы. Однако Васильков не увидел Курочкина ни через пять, ни через десять шагов и заволновался. В конце концов это был крохотный заросший пятачок посреди огромного города, а не бескрайний лес на Брянщине, где можно было заплутать и сутками искать дорогу к спасению.

Майор вытащил из кармана пистолет, опасливо осмотрелся и двинулся дальше. Через несколько секунд впереди и справа дважды колыхнулось вертикальная ветка высокого куста. Васильков остановился, присмотрелся к этому месту, сквозь зелёную массу листвы видно было очень плохо, но ему показалось, будто там крепко обнявшись стоят два человека.