Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм Страница 29

Пиппа отступила на полшага.

– Что ж, тогда…

Миллер начал было поднимать стекло, но вдруг остановился и снова опустил его.

– Кстати, а есть ли на самом деле мистер или миссис Джемелли?

– Нет, не думаю.

– Что ж, тогда не могли бы вы сказать пару слов тем, кто там у вас у руля? Ну так, если будет возможность. Не поймите неправильно, пицца у вас очень вкусная, но учитывая, сколько вы за нее берете, начинки можно было бы класть и побольше.

Глава 23

Оглядываясь назад, на те времена, когда выступления были его основным источником дохода, Ральф Мэсси не сказал бы, что считает себя порочным. Конечно, если какой-нибудь другой драг-квин оказывался чересчур доставучим, он мог постоять за себя и ответить порцией отборных оскорблений. Во время оно Мэсси цапался с лучшими из них, не жалея острых слов, но… скажем так, от слов к делу не переходил никогда. Все изменилось однажды вечером, после отборочного тура в Престоне, когда управляющий паба “Котельщик” попытался зажать часть его гонорара – вернее, гонорара мисс Коко Попз (“Съест и не подавится”).

– Половина – и благодари меня за мою щедрость, – сказал он. – Мои посетители вряд ли захотят смотреть на ТАКОЕ.

Когда Коко поднесла к его глазам маникюрные ножницы, он тут же осознал свою ошибку и не просто выплатил весь гонорар, а раскошелился на сумму вдвое больше оговоренной.

Для Мэсси/мисс Попз это был весьма приятный сюрприз.

Он / она и не подозревал / подозревала, что способен / способна на такое.

Именно это, безусловно, и стало поворотным моментом.

Мэсси всегда знал, что репутация имеет огромное значение. До сих пор он жил вполне неплохо, в основном благодаря своему умению ярко одеваться, но прежде всего, благодаря умению себя подать. Благодаря тому, что смог перелайзить Лайзу и стать больше Шер, чем сама Шер (он даже мечтал, что однажды будет выступать вместе с ней, своим кумиром, и их дуэт назовут “Шерочка с Машерочкой”). Когда Мэсси узнал, что за ним закрепилась репутация человека, с которым лучше не связываться, у него возникла мысль, что, возможно, на свете есть более простые способы заработать пару фунтов. А еще лучше – пару тысяч.

Он как раз начал подумывать о смене карьеры. Голос у него был уже не тот, что прежде, и, хотя публика все еще была от него в восторге, возраст понемногу давал о себе знать. Среди его коллег были артисты и постарше, но это всегда казалось ему немного удручающим. Он не горел желанием носить медицинские корсеты или мучаться от артрита. Лучше нагибать других, чем загибаться самому от ломоты в коленях.

Безвкусица и вульгарщина.

Так его выступления в конце концов превратились в хобби. Коко с легким сожалением отошла от дел, и Мэсси, к своей радости, обнаружил в себе замечательные способности к бизнесу совершенно иного рода. От него гораздо меньше уставали бедра. После той судьбоносной ночи в Престоне ему очень редко приходилось, скажем так, “доставать маникюрные ножницы”, но это не имело особого значения – даже если совсем без порочности никак не обойтись, всегда можно нанять людей, которые все сделают за тебя.

Это было одно из многих правил, выработанных им с годами, и этому правилу он старался следовать.

Никогда не пачкай руки.

Брить ноги – тот еще геморрой.

Если нужно что-то сделать, лучше сделать это быстро.

Визит сержанта Миллера и его уморительно серьезной напарницы не был совсем уж неприятным, однако он означал, что появилось еще одно важное дело. Конечно, это раздражало – ему и так предстояло на невесть какие шиши ремонтировать зал и еще целая тысяча других забот, но тем не менее Мэсси не собирался сидеть сложа руки.

Он повернулся к скинхеду по левую руку от себя; его настоящее имя он не помнил и предпочитал называть его Пикси. Пикси и второй скинхед, получивший прозвище Дикси, действительно были удивительно похожи – именно поэтому Мэсси выбрал именно их, – но Пикси был его любимчиком. В конце концов, между этими двумя было несколько важных различий – просто они не бросались в глаза.

– Я был бы признателен, если бы ты передал кое-кому пару слов, – сказал он.

Пикси кивнул, хотя ему еще предстояло узнать, что это за “пара слов”.

Дикси счел нужным тоже кивнуть, за компанию.

– Мне бы хотелось побеседовать с нашим старым другом Гэри Поупом. И, если можно, побыстрее. – Мэсси поднял телефон, готовясь снова орать на дизайнера. – Но сначала нужно его найти.

Мишель было очень страшно повышать голос на свою свекровь, но она ничего не могла с собой поделать. Бывают такие люди: пнешь их один раз – и потом уже не можешь остановиться; и, судя по всему, здесь был как раз такой случай. Стоило ей начать кричать, как у нее во рту словно открылись шлюзы.

– Почему вы меня не пускаете? Пустите меня!

– Тебе нужно успокоиться.

– А я и так была спокойна, пока вы не вмешались! А теперь, пожалуйста… – Мишель сделала глубокий вдох и постаралась, чтобы ее голос звучал спокойнее, чем она себя чувствовала. Это была та еще задача, потому что в глубине души ей страшно хотелось прибить эту старую корову. – …выпустите меня.

– Не надо так со мной разговаривать, – сказала Джеки. – Я забочусь только о твоем благе.

– Что ж, тогда вы должны меня понять.

Джеки стояла между Мишель и входной дверью; она преградила снохе путь, как только увидела, что та надевает пальто.

– Ты должна быть здесь, – сказала Джеки. – Со своей семьей.

– А я и была, – сказала Мишель. – Если не считать того чудесного часа в морге, я все время была здесь, и сейчас мне нужно ненадолго выйти из дома. Что в этом такого страшного?

– Конечно, ничего, милая. В этом нет ничего страшного.

Мишель поняла, что свекровь готовится пустить в ход тяжелую артиллерию. Она уже не раз наблюдала этот трюк в ее исполнении. Дрожащий подбородочек, слезящиеся глазки – жутко душещипательное зрелище, призванное деморализовать противника.

– Я ведь хочу как лучше… а у тебя сейчас траур – так почему бы не позволить кому-то о тебе позаботиться?

– Я всего на пару часов. Что в этом такого?

– Что ты собираешься делать так долго?

– Ну, мне бы очень хотелось повидать своих детей. Если вы не против.

Джеки улыбнулась и склонила голову набок.

– Какая прекрасная мысль… Может быть, мы тогда сходим вместе? Или попросим