Простить или убить? - Соня Бейтман Страница 18

Теперь можно больше не бояться.

Я повторяла эти слова снова и снова по дороге к Кристал. Мы с девочками с удовольствием поужинали пораньше, теперь дочки с нетерпением ждали встречи с другими детьми. Они немного знали Аякса с тех времен, когда я тайно ездила к Кристал, а близняшки еще не ходили в школу. И Лекси упомянула, что у нее трое детей, старшему из которых двенадцать.

Рози и Рори восприняли известие о смерти отца очень серьезно. Я опасалась, что они будут убиты горем или не поймут, что смерть – это навсегда, и начнут спрашивать, когда папа придет домой. Я представляла, как снова и снова буду разбивать им сердца, объясняя, что он уже никогда не вернется.

Но ничего подобного не случилось. Казалось, они грустят лишь из-за моих слез. Со дня похорон близняшки не вспоминали о папе и были оживлены даже больше обычного.

Это лишь убедило меня в том, что мне давно уже стоило уйти от Мэттью.

Когда мы подъехали к дому Кристал, она встречала нас у дверей. Подруга обняла сначала меня, затем девочек и проводила внутрь. Мы шли за ней через весь дом, и она рассказывала:

– Остальные уже внизу. Морин и Шары еще нет, но они считают, что опаздывать – это стильно.

Я выдавила из себя смешок и попыталась справиться с разыгравшимися нервами. Когда мы проходили через гостиную, я обратила внимание, что на кофейном столике стоят закуски и несколько бутылок вина, видимо приготовленные для нашей встречи. Меня это даже слегка обрадовало: заранее я почему‐то представляла себе круг из складных стульев, остывший кофе и черствые пончики.

По крайней мере, будем сидеть в комфорте, пока обсуждаем некомфортные аспекты нашей жизни.

Кристал остановилась у двери в гостиную и повернулась ко мне.

– Слушай, я же в подвале все переделала, – произнесла она с улыбкой. – Ты ведь еще не видела? Вроде я тебе не показывала?

– Кажется, нет.

Насколько мне помнилось, я была в подвале Кристал лишь однажды: мы провели там день после смерти Джорджа. В памяти у меня сохранилось обширное, практически ничем не заполненное пространство, только в углу располагались стиральная и сушильная машины, висело несколько полок и стоял складной столик. Если честно, жутковатое местечко. Но спрашивать, почему они не использовали такую большую площадь в доме, тогда было неуместно.

– Тебе понравится, – пообещала Кристал и открыла дверь.

Сначала до меня долетели звуки: смех и реплики из популярного детского фильма, а также короткие сигналы, которыми часто сопровождаются видеоигры. Мы спустились по лестнице, и я не смогла удержаться от радостной улыбки, когда полностью увидела помещение. Подвал было не узнать. От стены до стены лежал плюшевый ковер цвета морской волны, стены были отделаны панелями из светлого дуба, а молочно-белый потолок делал помещение ярче. Широкое открытое пространство занимали два дивана, удобные стулья и кресла-мешки, перед ними находились большой экран телевизора и экран поменьше с игровой приставкой. В углу располагалась маленькая кухня. Несколько дверей вели в комнаты.

Казалось, дети были повсюду.

– Здесь целая квартира, – пояснила Кристал, когда мы окончательно спустились. – Две спальни, ванная, прачечная и игровая. Здорово, правда? Джордж никогда бы… – Она замолчала, и во взгляде появилось напряжение. – Забудем о нем. Девочки, давайте со всеми познакомимся.

Лекси присматривала за двумя мальчиками у экрана с приставкой: тот, что помладше, сидел рядом с ней, а старший сын играл в какую‐то игру с гонками. Когда Кристал стала всех представлять, Лекси подошла к нам поздороваться. Естественно, там был и Аякс, который свернулся калачиком в кресле-мешке и читал книгу. Мы познакомились с троицей Лекси: младшим Тимми, старшим Мартином и средней Синтией. Девочка сидела на диване рядом с молодой девушкой, которая ей что‐то шептала, и Синтия хихикала. Когда мы с близняшками подошли к дивану, дочка Лекси смущенно поднялась.

– А это Паджетт, – сказала Кристал, указывая на девушку. – Она ответственная за этот цирк.

Паджетт улыбнулась и протянула мне руку, и я ее пожала. В ней прослеживалось сходство с Морин, но если мать была угловатой и резкой, то Паджетт выглядела женственно-округлой и открытой. Типичная соседская девчонка: мягкие каштановые волосы средней длины, светло-карие глаза и минимум косметики – лишь для того, чтобы сделать черты лица выразительней.

Мы обменялись любезностями, а Синтия улыбнулась близняшкам и затараторила:

– Вам нравится «Принцесса-невеста»? Мы смотрели шоу «Голос», но все классные участники уже вылетели. А попкорн у нас с настоящим маслом.

Рори с восторгом уставилась на Синтию, а Рози даже привстала на цыпочки.

– Мы его обожаем! – пропищали они разом.

– Классно! – Синтия протянула им ладошки, близняшки взяли ее за руки, и девочки запрыгнули на большой диван перед телевизором.

Паджетт засмеялась.

– Боже, до чего же они милые, – заявила она. – Думаю, здесь у нас все будет хорошо.

Я не могла не согласиться. У меня гора упала с плеч, когда я поняла, что девочки счастливы и за ними присмотрят.

Теперь оставалось беспокоиться только о собрании.

* * *

Первое, что удивило меня на встрече, – Морин. Они с Шарой приехали вместе, и Морин поприветствовала меня по имени, обняла и с искренним беспокойством спросила, не сложно ли мне было прийти так скоро после потери мужа. Она совсем не походила на ту женщину, с которой я познакомилась на похоронах.

Но настоящая Морин быстро вернулась после целой бутылки вина, которую она выпила практически в одиночку.

Сначала мы недолго поболтали и познакомились поближе, а затем Кристал объявила: раз это моя первая встреча, поговорим о скелетах в шкафу. Все сразу погрустнели. После того как Кристал вызвалась добровольцем и начала рассказывать, я поняла почему.

Каждая из нас по очереди говорила о своем муже и о том, как он над ней измывался.

Конечно, я знала о Джордже, но все равно было мучительно слушать рассказ о его безграничной и неадекватной ревности и о цене, что Кристал за нее заплатила. Затем пришла очередь Морин: бесстрастным, почти как у робота, голосом она поведала, как ее муж Брент требовал, чтобы в доме всегда были покой и порядок, даже если это становилось невозможным из-за плачущего младенца. Шара постоянно всхлипывала, пока говорила о Харрисоне, своем муже-докторе, и о том, что он был абсолютно «нормальным» в повседневной жизни, но ужасно жестоким в сексуальной. Лекси обходила детали стороной; она все еще искала оправдания Долану и уверяла, что он был замечательным отцом, но ужасным мужем.

После того как мы «исповедались», в том числе подсчитали, сколько каждая из нас попадала в скорую благодаря действиям наших мужей, я почувствовала, как