Простить или убить? - Соня Бейтман Страница 13

– Пойду, пока еда совсем не остыла. Была рада пообщаться, миссис… Лекси.

– Я тоже. Встретимся на следующем собрании. А может, и раньше.

Девушка помахала и направилась к выходу, а я посмотрела ей вслед и повернулась к детям. Сложно выразить, как я была благодарна Паджетт за помощь с ними. Все трое обожали ее, а она не обижалась, если я платила меньше обычного, когда бывала на мели. К тому же она жила рядом, и я часто прибегала к ней за помощью в последний момент.

Паджетт стала моей спасительницей, и только по этой причине я еще не задушила ее мать голыми руками, хотя иногда очень хотелось.

Морин пока не подозревала, что я в курсе ее проделок. Ничего, скоро узнает.

Очень скоро.

И будет жалеть всю оставшуюся жизнь.

Глава 8

Кристал

Давайте поговорим о Морин Паркер.

Она родилась и выросла в Медоудейле в достаточно обеспеченной семье Каргилл. И все же в старших классах Морин училась в обычной государственной школе: ее родители хотели, чтобы дети были «хорошо воспитаны». К сожалению, с Морин это не сработало. Если бы по делу Карателя Бессердечных снимали сериал, ей досталась бы роль вечно недовольной снобки. Как ни обидно описывать ее таким образом, Морин – до боли стереотипная представительница обеспеченного среднего класса: одежда дизайнерских брендов, гламурная подработка в виде предпродажной подготовки домов к показу и едва скрываемый алкоголизм. Она стареющая дебютантка, которая дожидается, пока единственная дочь покинет гнездо, и тогда Морин ринется в бешеный круговорот кризиса средних лет и станет инструктором по горячей йоге для толпы двадцатилетних юнцов.

Это не значит, что Морин не заслуживает сочувствия. Хотя среди друзей, знакомых с ней в то время, ходят слухи, что она специально забеременела от Брента Паркера в девятнадцать, поскольку хотела, чтобы ее содержали. И все же никто не заслуживает того, что творилось с Морин после рождения ребенка.

Но у этой женщины все‐таки есть секреты, которые она скрывала от мужа, от друзей и тем более от полиции. По крайней мере, она думает, что скрывала…

Отрывок из книги Кристал Рамирес «Каратель: роман о реальном преступлении. Взгляд изнутри» (произведение находится в процессе написания)

Глава 9

Джослин

Прошло шесть дней с момента визита детективов. В ту ночь Мэттью бил меня и швырял по кухне, пока я не отключилась. Раньше такого не случалось: расправа всегда происходила в нашей спальне со звукоизолированными стенами, чтобы девочки не услышали. Из-за изоляции я до сих пор держала видеоняню в спальне близняшек. Когда они ночью просыпались, я не могла их по-другому услышать, а если бы дочери пришли к нам во время «урока», который мне преподавал их папочка, их травмировало бы увиденное.

Но в ту ночь муж даже не удосужился подняться на второй этаж и со всей страстью отделывал меня на кухне, пока я сдерживала крики и мысленно молила дочек: «Пожалуйста, только не просыпайтесь. Не просыпайтесь. Не просыпайтесь».

После того как я потеряла сознание, Мэттью оставил меня на полу в кухне, а сам пошел спать. Очнулась я уже около трех часов ночи от жуткой боли. Мне понадобился почти час, чтобы добраться до ванной на первом этаже, смыть кровь, скрыть побои под длинной одеждой, бинтами и макияжем. Потом пришлось еще и вымыть кухню, чтобы девочки не увидели.

Крови было очень много, словно здесь кого‐то убили. Я вспомнила, что муж действительно мог быть убийцей, и от этой мысли меня стошнило, пришлось снова убирать.

В то утро я была вынуждена позвонить в гараж со школьными автобусами и попросить забрать близняшек. Я никак не смогла бы вести машину. Для детей я постаралась все превратить в игру: «Вы поедете с друзьями на автобусе. Будет весело». Конечно, они меня раскусили. Но вели себя как хорошие и смелые девочки: сами сели в автобус и сами вернулись тем же путем. На следующий день, в пятницу, я уже смогла отвезти их в школу и забрать после уроков, хотя, пока они учились, мне пришлось обратиться в травмпункт для обезболивания. Дико кружилась голова, я находилась в полуобморочном состоянии, а то и совсем отключалась.

Медсестры в клинике очень хотели позвонить в полицию, но я не разрешила.

Я сама должна была найти решение, осознать, что обратного хода нет.

Мэттью в те дни не сказал мне ни слова. В субботу рано утром он уехал на охоту, как и собирался, а вернулся поздно ночью в воскресенье, когда я спала, одурманенная болеутоляющими. В понедельник муж вел себя так, будто ничего не случилось. Он был на подъеме, пожелал доброго утра мне и девочкам, даже поцеловал меня в лоб, прежде чем уйти на работу. Это было вчера.

А вечером он не пришел домой.

Во вторник утром я сидела в машине у школы – ждала своей очереди, чтобы высадить девочек. Близняшки болтали на заднем сиденье, а я никак не могла выбросить из головы мысли о Мэттью. Он не в первый раз не ночевал дома: либо оставался в офисе на роскошном диване, чтобы успеть подготовиться к предстоящему делу в суде, либо снимал номер в отеле, если слишком много выпил на встрече с партнерами или клиентом. Но он впервые не написал и не позвонил предупредить, что не приедет.

Ужасное, всепоглощающее подозрение пробрало меня до костей, когда я проснулась одна, и с каждой минутой мне становилось все хуже.

Мэттью понимал: я от него уйду. Ведь этого стоило ожидать. Он разгадал мой план и у меня за спиной делал так, чтобы я не смогла забрать ни девочек, ни единого цента из его состояния. Ему нужно было продемонстрировать власть.

Или он планировал мое убийство.

В конце концов были же подозрения, что он и есть Каратель.

Казалось, прошло сто лет, пока подошла моя очередь высаживать девочек. Мне было слишком больно поворачиваться через сиденье, поэтому на прощание я протянула руку назад и быстро пожала маленькие ладошки дочерей.

– Хорошего дня, красотки, – пожелала я. – Люблю вас.

– Мамочка, мы тоже тебя любим, – отозвалась Рози за двоих. – Пока! Встретимся после школы!

Они выскользнули из машины, а я поехала домой, цепенея от страха.

Что же делать? Я уже пробовала один раз позвонить мужу на мобильный, вчера вечером после шести, потому что он не пришел и не позвонил. Мэттью ненавидел, когда я писала или звонила несколько раз, даже если волновалась за него. Он считал, что я его «пилю». Поэтому я использовала единственный телефонный звонок,