Во вражьей шкуре - Александр Николаевич Карпов Страница 16

Недовольный вид полкового комиссара и остальных гостей показал всем, что этого ему явно мало. Требовалось еще что-то очень веское и значимое для демонстрации полученных навыков за время обучения личного состава. Тогда майор-пограничник – командир части – и старший лейтенант – инструктор по физической подготовке и рукопашному бою – стали вызывать курсантов из строя попарно, выкрикивая их фамилии:

– Фельдфебель Мюллер, рядовой Кох, три шага вперед! – прозвучало от первого из них.

Названные бойцы строевым шагом покинули общую шеренгу.

– Первый имитирует атаку с ножом в руке, второй защищается, сначала броском через бедро, потом броском через плечо, – приказал старший лейтенант.

Носившие раньше форму со знаками различия старшины-танкиста и красноармейца-связиста, а теперь переодетые в немецкое обмундирование курсанты показательно продемонстрировали гостям воинской части свои навыки. Улыбки на лицах всех, кроме полкового комиссара, невольно показали одобрение и личное восхищение увиденным.

– Рядовой Шрайбер и рядовой Фишер! – выкрикнул старший лейтенант.

Максима передернуло от прозвучавшей в воздухе назначенной ему немецкой фамилии, к которой он уже привык за время службы. Вместе с другим упомянутым курсантом он вышел из строя.

– Первый наносит прямой удар рукой в голову, второй блокирует, подсекает и добивает поверженного противника на земле, – произнес инструктор, указывая им на необходимые для демонстрации гостям действия.

Максима задели его слова о необходимости снова добивать того, кто уже сбит с ног. Он расценил это как специальный воспитательный шаг инструктора в отношении него, рассчитанный на то, что в присутствии высокого ранга гостей курсант не станет показывать свой характер.

– Отставить! – неожиданно крикнул полковой комиссар в светло-серой длиннополой кавалерийской шинели.

Он строго посмотрел на майора-пограничника, старшего политрука и преподавателей секретной воинской части.

– Я нисколько не сомневаюсь в том, – начал он недовольным голосом, – что ваши воспитанники овладели необходимыми навыками рукопашного боя, научились красиво ходить по плацу, метко стрелять из трофейного оружия и носить немецкую форму, словно свою собственную. Показывать мне все это не нужно. Дайте мне и всем членам комиссии понять, что они готовы к выполнению возлагаемых на них задач. Знают ли они хорошо язык. Смогут ли они в сложной обстановке принять нужное решение, не растеряются ли, не выдадут себя, не подведут ли и выполнят поставленную перед ними боевую задачу.

– Товарищ полковой комиссар! – сразу же начал отвечать ему преподаватель немецкого языка, носивший полувоенную одежду и обладавший выправкой бывалого командира, но так и не представившийся курсантам тем, кто он есть на самом деле. – Наши воспитанники, как вы их назвали, – прошли фронт. Они все воевали. Имеют немалый боевой опыт. Некоторые – награждены. Сюда прибыли из госпиталей. У каждого был опыт изучения немецкого языка. Уровень у всех невысокий, но мы его подтянули, привив самые необходимые навыки владения в виде элементарных слов и выражений, наиболее нужных в их предстоящем задании.

– Остальное покажет время, товарищ полковой комиссар, – почти перебил его командир части. – Все, что положено было по программе подготовки, освоено курсантами. Необходимые навыки им привиты в очень сжатые сроки.

Возникла пауза. Полковой комиссар, по виду и поведению старший в группе прибывших в часть членов военной комиссии, опустил голову и задумался.

– Хорошо, – произнес он. – Хотя времени вам предоставлено крайне мало. Сроки для учебы чрезвычайно сжаты. Но выбора у нас нет. Обстановка на фронтах очень сложная. – Он прошелся взад и вперед, слегка наклонив вперед тело и сложив за спиной руки. После чего повернулся к майору-пограничнику и добавил: – Готовьте ваших подопечных к заброске в тыл врага. Ждать некогда. Приказ об этом придет вам со дня на день.

Услышанное произвело на курсантов сильное впечатление. К интенсивным тренировкам и напряженной учебе все уже привыкли. А упоминание про скорою отправку на оккупированную врагом территорию всколыхнуло души бойцов, давно уже отвыкших от чувства постоянной опасности вокруг.

– Значит, уже скоро мы окажемся в тылу врага, – произнес один из них перед отбоем.

– На передовой все предельно ясно было, – вторил ему другой курсант. – Впереди фрицы, позади наши. А там что?

– А там кругом враг! – ответил ему и остальным Максим, после чего добавил: – Я в прошлом году в окружении побывал. Пробиваться пришлось. Так там вообще ничего не понятно было. Всюду немец, куда ни сунешься.

Слушавшие его курсанты замерли в молчании. Каждый думал о своем.

Через два дня на построении они увидели перед собой стоящих возле командира части и старшего политрука высокого молодого военного с петлицами пехотного капитана и трех рослых плечистых сержантов. Последние были одинаково одеты, будто получили свое обмундирование на одном складе и в одно и то же время. В ногах у них находились угловатой формы армейские вещмешки, своим видом напоминавшие упакованные в них чемоданы или ящики.

– Товарищи курсанты, представляю вам вашего нового командира. Того самого, с которым вы будете заброшены в тыл врага. Рядом с ним ваши радисты, – произнес майор-пограничник, внимательно оглядывая строй.

Шеренга застыла, в едином порыве рассматривая высокого капитана и крепышей сержантов возле него. А в угловатых по форме вещмешках, как догадались Максим и его товарищи, находились переносные рации.

– Обер-лейтенант Шефер, ефрейторы Бранд, Браун и Кляйн! – назвал командир части немецкие имена и звания представляемых им военных. – Теперь вы будет вместе с ними продолжать вашу службу и готовиться к отправке на боевое задание.

Появление в своих рядах новых людей, назначение непосредственного руководителя подразделения вселило во всех курсантов мысли о том, что уже скоро наступит тот час, когда они окажутся на территории, занятой гитлеровцами, и приступят к той самой работе, к которой готовились на протяжении последних двух месяцев.

На следующий день, уже облаченный в немецкое полевое офицерское обмундирование капитан стоял перед ними на месте преподавателя в том самом классе, где оттачивались знания языка противника. Максим и остальные теперь детально рассмотрели его. Ростом под сто девяносто сантиметров, с невероятно узкой талией и широкими, едва ли не с дверной проем плечами, с горделивой осанкой и прямым взглядом, он казался им не человеком, а античным памятником. Прямой нос, правильные черты лица, высокий лоб и тонкие губы в сочетании с голубыми глазами и русыми волосами в аккуратной прическе делали обер-лейтенанта Шефера похожим на кинозвезду.

– Бабы, наверное, сохнут по нему… – тихо произнес потом один из курсантов, когда они начали обсуждать облик командира между собой.

Под стать тому были и сержанты-связисты, прибывшие в часть вместе с ним. Немного ниже ростом и не столь атлетичные на вид, они все равно выглядели так, будто являлись уменьшенными наполовину копиями своего