Последняя табуретка - Дмитрий Андреевич Епифанов Страница 9

— Ладно, сваливай пока картошку в библиотеку. А насчет книги все-таки не забывай. Ее надо продвигать. Пора, брат, вплотную заняться культурой!

— А как же, понимаем, Дмитрий Иванович.

В Успеновке товарищ Милованов подъехал к колхозному клубу в тот момент, когда трое рабочих затаскивали туда пузатый сепаратор. В зрительном зале шло тяжелое объяснение между председателем местного колхоза и заведующей клубом.

— Товарищи! — удивился Дмитрий Иванович. — В культурном учреждении — и такое бескультурье. И когда — в период месячника!

— В культурном учреждении… — всхлипнула заведующая. — Он вот занимает культурное учреждение под сепараторный пункт.

— Как — под сепараторный пункт? Не понимаю вас, товарищ Птушков.

— Ну как же, Дмитрий Иванович. Оборудование прислали, а помещение сепараторной не достроили: переманили соседи строителей, чтоб им… Один выход — занять клуб. Не стоять же оборудованию.

— М-да, простаивать оборудованию нельзя. Это будет не по-государственному… Но и про культуру, товарищ Птушков, забывать нельзя. Вот так. Клуб, видимо, пока придется занять, а культурой надо вплотную… Так что — действуй!

Председатель рабочкома Рогачевского совхоза Полуянов был в красном уголке молочнотоварной фермы. Он помогал зоотехнику снимать со стены графики надоя и привеса, плакаты и обязательства.

— Как с картошкой? — поинтересовался Милованов.

— Копаем понемногу, — ответил Полуянов.

— Надо форсировать. Месячником культуры, вижу, занимаешься вплотную. Надо заниматься, брат. Продвигать. Ну, будь здоров.

Председатель райисполкома собрался было уже ехать дальше, как вдруг спохватился:

— А новую-то наглядную агитацию приготовили? Взамен той, что снимаете?

— Да ее, новую, Дмитрий Иванович, пока вешать некуда. Прогнила крыша на профилактории, протекает. Стихия, так сказать. Вот маракуем пока определить телят сюда, в красный уголок.

— Гм, сюда…

Много забот у председателя райисполкома. Поехал вот по культурной надобности, а приходится заниматься и картошкой, и молоком, и телятами…

— Раз стихия — определяй, — сказал он, — за телят с нас спросят по всей строгости.

Потом, правда, спохватился:

— А как же быть с культурой?

— О культуре не беспокойтесь. Никуда не денется.

— Да-да, не забывай продвигать!..

ЧЕЛОВЕК С НАГРУЗКОЙ

9.27. Столько было на часах, когда открылась конторка, представляющая собой будку, сколоченную из фанерных щитов. В пролете двери показалась фигура мастера. Он подавал сигналы.

Если мастер семафорит, токарь Петро Смирных знает — его опять приглашают к телефону. Потому что он активист. Он облечен доверием. У него общественные нагрузки.

Вытирая паклей руки, Петро протиснулся боком мимо мастера.

— Работать невозможно… — буркнул он и швырнул паклю на табурет.

Мастер ответил ему тяжелым вздохом.

Звонили из заводского комитета ВЛКСМ. Просили сию же минуту явиться, представить сведения о движении членов первичной цеховой организации, которую Смирных возглавляет.

— Может, вечером? — спросил Петро.

— Какое вечером! — закричали на другом конце провода. — Какое вечером, когда горком требует немедленно!

Токарь вопросительно посмотрел на мастера. И тот снова тяжело вздохнул: мол, надо — значит надо, ничего не попишешь, нагрузка…

12.31. Огромный пролет токарного цеха полон шума. Работают станки. Но Петро хорошо научился отличать в этом шуме стук лакированных каблучков по бетонному полу. В рабочее время так могла ходить только секретарша директора.

— Смирных, к директору!

Он шел следом за ней, снова вытирая паклей руки.

— Зачем?

— Ты же у нас в НОТ?

— Ну?

— Ну! Забыл? План утверждать.

Остановившись у директорского стола, Петро спросил с раздражением:

— Иван Семенович! А когда работать?

Не отрываясь от бумаг, директор неопределенно ответил:

— И это надо… — Потом поднял голову и твердо сказал: — Работать надо, Смирных. А теперь садись. Мы тоже не бездельничаем.

16.00. Последним мероприятием, на котором без Петра Смирных в этот день не могли обойтись, была городская конференция общества охраны природы. Как активиста, заводские любители природы избрали его делегатом. Приготовившись со вниманием слушать доклад, он вспомнил (его прямо как током ударило!), что конференция — еще не последнее мероприятие. На 16.00 назначено было еще заседание завкома. Его вызывали, а он — забыл…

Протиснувшись к выходу, Петро бросился к автобусу. Как назло, дверцы захлопнулись прямо перед его носом. Сгоряча он целую остановку бежал следом, вдыхая противный бензиновый перегар.

Когда он, запыхавшись, вбежал, наконец, на заседание, председатель сурово посмотрел на него:

— Полюбуйтесь. Активист! На завкоме стоит вопрос специально о нем, а он опаздывает. Дисциплинка… На производстве уже норму не выполняет. А ему товарищи оказывают доверие. Избирают. Рекомендуют…

Председатель говорил долго. И все было правдой. Председателя поддержал спортсектор завкома — широкоплечий, физкультурного вида мужчина, — он же инспектор по кадрам.

— Правильно, — сказал он. — И то, что сегодня не выполнил норму, тоже правильно. Но это еще не все. И не это главное, товарищи. Главное в другом. Не болеет Смирных за честь своего рабочего коллектива. Каждый год бьют нас на спартакиаде, потому что не можем выставить «длинных» бегунов. А между прочим, у Смирных как раз талант на длинные дистанции. Сам только что видел, как он бежал за автобусом. И не только я — весь автобус глядел. А он, видите ли, помалкивает. Как активист, сам должен был прийти и охватиться спортсекцией! Я так, товарищи, думаю — он осознал, и я его записываю. Завтра, Смирных, с обеда — на тренировку. Не беспокойся, дирекция отпустит. Некогда прохлаждаться. Надо наверстывать. Спартакиада на носу!

У Петра рвалась из груди наболевшая речь. Но потому что была она наболевшая, он волновался и только выкрикнул:

— Норма? Какая норма, когда одни заседания… Хватит! Никаких бегов! Никаких спартакиад!

— Стоп! — воскликнул, выбросив вперед руку, культсектор завкома. — Как вы сказали?

— Я сказал: никаких бегов!

Культсектор подошел к Петру, откинул голову и, протянув руку, попросил:

— Скажите: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?»

Петро остолбенел:

— Какая Дездемона?

— Отлично! Посмотрите, какая у него мимика! Вы будете играть Отелло. — И, повернувшись к членам завкома, укоризненно развел руками: — Не понимаю. С такими данными — и не охвачен драмработой. А числится, между прочим, в активистах… Еще, наверно, и комсомолец.

…18.02. Такое время показывали часы, когда на плечи ошалевшего активиста Петра Смирных взвалили еще две нагрузки.

СВОЙ ГРИВЕННИК БЛИЖЕ К ТЕЛУ

С управляющим стройтрестом К. Г. Звягиным стряслась беда: у него украли гривенник. Нахально. Зашел он в магазин купить спичек, сунул руку в карман — пусто. А что гривенник был, Кондрат Гаврилович отлично помнит, потому что, отправляясь на работу, проверил, на месте ли монета.

И такая обида взяла управляющего! На чем свет стоит костерил он и конкретного носителя пережитков прошлого, забравшегося к нему в карман, и милицию, проворонившую момент кражи, а