Последняя табуретка - Дмитрий Андреевич Епифанов Страница 10

Потерпевший обдумывал мероприятия, которые предупредили бы в дальнейшем повторение подобных эксцессов. Может быть, думал он, попросить жену, чтобы она пришила на карманах застежки — «молнии»? Или прорезать петли и купить портативные висячие замки? А то, может, сделать потайные крючки?..

Когда управляющий переступил порог своей конторы, он решил поделиться своим возмущением с сослуживцами.

Один из них заметил:

— Гривенник — это что… Вы, Кондрат Гаврилович, еще не знаете про настоящую кражу.

У Звягина перехватило дыхание:

— Что — жена звонила? Дом обокрали?

— Только не надо расстраиваться. Не ваш дом. Объект.

Кондрату Гавриловичу сразу стало легче.

— Ну, объект — это дело милиции. Наша забота — план выполнять, а ловить воров они должны.

Кража произошла на стройплощадке школы-интерната. Ночью воры утянули 8 электросчетчиков, 23 радиатора центрального отопления, 180 метров трехжильного кабеля. И еще прихватили мотор внутреннего сгорания от водяного насоса.

Заактировав этот прискорбный факт, горотдел милиции сделал управляющему стройтрестом следующее представление:

«Выездом на место установлено, что на строительстве школы-интерната наличествует явная бесхозяйственность. Находящиеся на территории стройплощадки стекло, большое количество цемента, электрокухни, водопроводные трубы, батареи центрального отопления и т. п. никем не охраняются. Через строительную площадку круглые сутки беспрепятственно проходят посторонние граждане и проезжают автомашины».

Так что получалось, что воров еще благодарить надо. Будь грабители порасторопнее, они бы не ограничились счетчиками, электрокабелем и мотором внутреннего сгорания к водяному насосу. Они могли прихватить заодно и весь насос, и водопроводные трубы, а может, даже котел центрального отопления вместе с дымовой трубой.

Украли же они у треста целую железную дорогу! Да, да. Когда-то трест проложил железнодорожную ветку к своему кирпичному заводу. Половину пути комиссия приняла, а остальное отказалась принять — обнаружились недоделки. И в тресте забыли о своей ветке. Вспомнили о ней буквально на днях, и выяснилось, что украдены и рельсы, и шпалы. Осталась одна насыпь. Хорошо еще, что не оказалось паровоза, а то прихватили бы и его.

Конечно, паровоз — штука громоздкая, но завод железобетонных конструкций был потяжелее, а ведь тоже «увели»! И Звягин не хватился бы того завода по сей день, если бы о нем не вспомнили в облжилстрое.

— Послушай, Кондрат Гаврилович, — сказали ему, — чего ради, скажи, мы заказываем железобетонные конструкции для твоих строек облпромстрою? У тебя ведь свой завод есть.

Управляющий был поражен:

— Свой? Товарищи, откуда?

— Как же — из твоего отчета. Два года, как построен.

И Кондрат Гаврилович прикусил язык. Он вспомнил, что два года назад трест действительно получил оборудование для завода. Собирались к концу года пустить его и заранее, авансом, послали в облжилстрой отчет, что завод, дескать, построен. Чтобы свести финансовые концы с концами. Концы с концами свели, а про оборудование забыли.

Вернувшись тогда из жилстроя, Кондрат Гаврилович срочно мобилизовал отдел снабжения. Во главе с заведующим, под его тихую, но бешеную ругань, сотрудники полдня обшаривали пустырь, где некогда было свалено злополучное оборудование. Увы, поисковая группа ничего не нашла. Завод растащили до последнего винтика.

За время пребывания у кормила треста Кондрату Гавриловичу примелькались дыры и пролазы в заборах строящихся объектов, фигуры обоего пола, проникающие через эти пролазы с украденными материальными ценностями, и он перестал обращать на них внимание. В тресте тащат все, что плохо лежит. И групповым методом, и в индивидуальном порядке. Надо полагать, не один особняк появился в городе из трестовских материалов.

Сначала крали только посторонние, потом начали и свои. Не так давно в городском суде полмесяца шел процесс, на котором давали показания семнадцать работников треста. Целый воровской коллектив образовался, и суд отметил: чтобы вырос такой отменный букет чертополоха, в тресте имелась хорошо унавоженная почва — бесконтрольность и бесхозяйственность.

Это — с одной стороны. А с другой — вор нынче пошел нахальный. Не гнушается ничем — ни заводом, ни гривенником.

Кстати, о гривеннике. Хоть гривенник и небольшие деньги, — он свой, родной. Кровный, так сказать. Его заработать надо. Сегодня украли гривенник, завтра гривенник… Этак не напасешься. Если мазурики каждый день будут залезать в твой карман, то и работать станет неинтересно…

Кондрата Гавриловича оторвал от его невеселых дум заместитель.

— Надо какие-то меры принимать против воров, — сказал он, тяжело опускаясь в кресло.

— Ты знаешь, я сам об этом думаю, — оживился управляющий. — Может, пришить к карманам застежки — «молнии»? А? Поможет? Как думаешь?

ЗАВМАГА УКРАЛИ

В комнату дежурного милиции вбежала запыхавшаяся женщина. Из-под шали виднелись бигуди, а из-под пальто — край длинного цветастого халата. Ясно — прямо из постели. В первую минуту ничего не могли понять. Потом выяснилось следующее.

Ее разбудил стук в окно. Сначала она решила, что хулиганят подростки. Но когда стук повторился, встревожилась и разбудила мужа.

— Мальчишки дурачатся, — сказал муж.

И тут постучали в третий раз. Муж зажег свет. Было три часа ночи. Вряд ли в такое время подростки шатаются по улицам.

— Может, телеграмма? — сказал муж и, накинув пальто, пошел открывать дверь.

Лежа в постели, она услыхала в прихожей голоса. О чем шла речь, разобрать было трудно… Сперва говорили спокойно. Потом муж начал возмущаться. И, наконец, закричал. Но закричал сдавленным голосом: ему, видимо, зажали рот. И смолк.

Испугавшись, она выскочила в переднюю. Там никого не было. Выбежала на крыльцо и видит ужасную картину: двое мужчин, оба в пальто с поднятыми воротниками, ведут ее мужа под руки к калитке…

Она бросилась домой, наспех оделась, выскочила на улицу, чтобы позвать на помощь. Однако тех, с поднятыми воротниками, и след простыл. Даже не видела, в какую сторону повели мужа. Снег вон как метет: в трех шагах ничего не разглядишь.

— Они убьют его! — волновалась женщина. — Я знаю, они убьют его!

— Успокойтесь, гражданка, — сказал дежурный. — Сейчас все выясним. Сидоров, бери наряд, проводника с собакой и давай на место происшествия!

Дежурный придвинул лист бумаги, чтобы составить протокол.

— Где работает ваш муж?

— Завмаг он. Господи, сколько раз ему говорила, брось эту проклятую торговлю…

— Подождите. У вас есть какие-нибудь подозрения? Кто, по-вашему, мог его увести? Вспомните, может, ваш муж был с кем-нибудь в ссоре?

— Что вы! — Женщина даже перестала плакать. — Павел Павлович мухи не обидит. А если его самого обидят, так промолчит. Он в жизни никогда ни с кем не ссорился. Сколько раз директор торга говорил ему: нужно уволить некоторых из магазина. А он все тянет. Ему всех жалко. Слабохарактерный.

Дежурный ломал себе голову над этим происшествием. Магазины обкрадывали, это случалось. Но чтоб украли самого завмага — в