Замок Кристо - Арно Штробель Страница 9

— К тому же этот человек вовсе не священник. Скорее что-то вроде мирского брата. Живёт в монастыре на склоне Этны и, судя по всему, является крупнейшим специалистом по сектам и религиозным тайным обществам. А после того, что ты доложил мне сегодня о четвёртой и пятой станциях, такой эксперт нам очень пригодится.

Комиссарио-капо понизил голос:

— Правда, кое-что я и сам не могу себе объяснить. Ему предоставляют самые широкие полномочия — и со стороны Ватикана, и от нашего главного начальника. Ему даже собираются выдать служебное удостоверение. А ещё более странно то, что квесторе лично попросил меня внимательно за ним наблюдать и немедленно докладывать, если что-то покажется подозрительным.

— Тот, кто рассчитывает на «помощь» вон того, — проворчал Варотто, — уже сам по себе кажется мне подозрительным.

Барбери смерил его предостерегающим взглядом:

— Даниэле! Напиши рапорт, потом езжай домой и выспись. Ты совершенно вымотан и уже не способен здраво мыслить. Завтра утром продолжим.

Варотто молча кивнул и встал. Он уже был у двери, когда голос начальника снова его остановил:

— Возьми его с собой, Даниэле. Пусть видит то, что видишь ты. Пусть роется в своих книгах. Может, найдёт что-то полезное — нам, ей-богу, это необходимо. На кону человеческие жизни.

Не оборачиваясь, комиссарио Даниэле Варотто вышел из кабинета.

ГЛАВА 11.

Сицилия.

Маттиас медленно опустил письмо — то самое, что утром было вручено секретарю папской Библейской комиссии, — на стопку газет, которые кардинал тоже привёз с собой.

— Исаия, глава пятьдесят три, — пробормотал он. — Последний стих. Пророчество о распятии Иисуса…

Несколько минут он сидел ссутулившись, явно погружённый в напряжённые размышления, пока наконец не выпрямился и не поднял глаза на кардинала.

— Подведём итог. В Риме происходит серия убийств. Судя по тому, как расположены тела, преступник воспроизводит станции Крёстного пути Господа нашего. Одновременно Ватикан получает это письмо — с пророчеством Исаии о смерти Христа. Вывод очевиден: преступник намерен разыграть весь Крёстный путь целиком, используя свои жертвы в качестве живых — вернее, мёртвых — декораций.

Он помолчал.

— Пока всё логично. Но почему за этим должно стоять тёмное братство? На мой взгляд, здесь действует душевнобольной, одержимый маниакальной идеей, что он призван снова убить Иисуса Христа. Любое религиозное тайное общество преследует куда более далеко идущие цели. Кроме того, оно не убивает собственных членов.

Он поднялся и сделал два шага до двери.

— Ваше Преосвященство, вам нужен не эксперт по сектам, а профайлер.

Фойгт тоже встал. Ему стоило немалых усилий сохранить достоинство.

— Это означает… вы не поедете?

Маттиас уже нажал на ручку и держал дверь открытой.

— Ваше Преосвященство, мне жаль, что вы проделали этот путь напрасно.

Фойгт был обескуражен. Он допускал, что Маттиас станет колебаться, прежде чем вернуться в мир после стольких лет затворничества. Но столь категоричного отказа не предвидел.

Несколько секунд мужчины стояли молча друг против друга. Затем кардинал взял себя в руки:

— Прошу вас, Маттиас, обдумайте это ещё раз — спокойно. Министр юстиции твёрдо убеждён, что именно сейчас настал момент исполнить вашу и нашу часть тогдашнего соглашения. Если вы откажетесь — у вас возникнет множество неприятностей. Не забывайте: ваше дело могут в любой момент поднять снова…

Маттиас не ответил. Лишь с непроницаемым лицом повернул голову в сторону коридора — так что кардиналу ничего не оставалось, как уйти.

Едва дверь за Фойгтом затворилась, немец с длинными светлыми волосами медленно опустился на стул, положил предплечья на стол и уткнулся в них лицом.

Четверть часа спустя — после короткого стука — дверь кельи снова распахнулась.

Маттиас растерянно поднял взгляд.

Если ещё несколько минут назад кардинал Зигфрид Фойгт сохранял самообладание, то теперь от его выдержки не осталось и следа. Он стремительно подошёл к немцу и схватил его за плечо:

— Произошло кое-что, что изменит ваше решение. Эта чудовищная серия убийств приобрела новое, невообразимое измерение.

Маттиас по-прежнему молча и неподвижно смотрел на него.

Фойгта прорвало:

— Я только что долго говорил с министром юстиции. Обнаружена ещё одна жертва. На этот раз — четвёртая станция. Вдова нашла своего сына мёртвым. У себя в гостиной.

Кардинал наклонился вперёд — так близко, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

— На нём та же татуировка, что и на всех предыдущих жертвах. И он был похищен ребёнком… двадцать лет назад… Ему тогда было восемь.

Тишина. Слышно было лишь дыхание двух мужчин.

Пока наконец — после целой вечности — Маттиас не пробормотал:

— Восемь. Столько же было моему младшему брату Францу, когда…

Когда на обратном пути в аэропорт мобильный телефон кардинала снова поймал сеть, Зигфрид Фойгт провёл разговор, уместившийся всего в две фразы:

— Он приедет. Да поможет нам Бог, чтобы мы поступали правильно.

ГЛАВА 12.

Рим. Виа Аурелия.

Даниэле Варотто в очередной раз потёр горящие глаза.

Дождь хлестал по лобовому стеклу. Ночь давно опустилась на город, и он мечтал лишь об одном — наконец добраться до кровати.

Вопреки распоряжению начальника он всё же задержался в управлении: после составления рапорта подробно изучил дело о похищенном мальчике. Однако усилия оказались напрасными — даже после третьего прочтения он не нашёл ничего, что помогло бы продвинуться.

Двадцать лет прошло с тех пор, как Стефано не вернулся домой. Это случилось в выходные: родители повезли его к бабушке в деревню, и мальчик отправился в ближайший лесок — встретиться с друзьями. Туда он так и не дошёл.

Судя по материалам дела, тогдашние коллеги сделали всё возможное и невозможное, но словно был наложен заговор: никто ничего не видел, ни единой горячей улики. Стефано растворился в воздухе.

В лужах плясали яркие отражения встречных фар. К счастью, центр он уже миновал и теперь катил по виа Аурелия на запад.

Три года назад они с Франческой купили квартиру на виа Микеле Пиронти — на третьем этаже любовно отреставрированного дома восемнадцатого века. После чего его утончённая Франческа полгода обходила галереи, антикварные лавки и блошиные рынки в поисках ваз, картин, скульптур и старинных часов, которыми потом украсила их жильё.

Через пять месяцев после её смерти, когда с помощью доктора Парелла он начал постепенно замечать окружающий мир, он хотел продать квартиру. Но когда первые покупатели позвонили в дверь, не смог их впустить.

Отдать дом Франчески в чужие руки