Замок Кристо - Арно Штробель Страница 38

Барбери фыркнул:

— Ты, очевидно, действительно не понимаешь. Приказ об отстранении я получил сверху. Никаких обсуждений.

— Но…

— Нет, Франческо. Хватит. Лучше займись этой чёртовой серией убийств, пока ещё какой-нибудь журналист не додумался пройтись по тебе или по мне.

ГЛАВА 45

Рим. Виа Микеле Пиронти

Алисия и Варотто пообещали Маттиасу, что не станут больше задавать вопросов о его прошлом, и как раз собирались снова заняться делами, когда зазвонил телефон.

Варотто бросил на обоих обеспокоенный взгляд и снял трубку. К его облегчению, звонил не коллега с известием об очередном убийстве. Он протянул трубку немцу:

— Вас.

Маттиас поднёс трубку к уху. Хриплый голос произнёс:

— Слушайте меня внимательно, господин фон Кайпен, и ни в коем случае не подавайте виду. Делайте вид, что разговариваете с кардиналом Фойгтом. Если Варотто что-то заметит, мы немедленно убьём десятерых из тех людей. Вы знаете, о каких людях я говорю, не правда ли?

— Да, — ответил Маттиас односложно.

Сердце, казалось, забилось вдвое быстрее. Мысли понеслись вихрем. Это один из убийц. Он назвал меня фон Кайпен. Откуда он знает моё имя? Слышал ли я этот голос раньше?

— Тогда слушайте, — сказал мужчина. — Езжайте на Виллу Боргезе. Один. Поставьте машину на Виа Пинчиана. От входа — двести тридцать шагов прямо до пня спиленного дерева. Там поверните налево. Ещё сто шагов — и вы увидите Распятого. В его руке записка, предназначенная только для вас. Заберите её — она важна для вас.

Пауза.

— Вы поняли? Тогда скажите сейчас: «Я немедленно приеду, Ваше Высокопреосвященство».

Тишина. Слышалось лишь дыхание незнакомца.

— Я немедленно приеду, Ваше Высокопреосвященство, — произнёс Маттиас и сам удивился, что голос прозвучал более или менее нормально.

— Когда заберёте записку, можете уведомить полицию. Но только после этого. Следуйте инструкциям — в ваших собственных интересах. В записке вы найдёте заметки вашего отца, которые не должны попасть в руки полиции. Ради вашей матери.

Маттиасу показалось, что холодный кулак сжал его сердце. Заметки отца? Ради матери? Что это могло значить?

Отец был мёртв — в этом не было сомнений. Епископ Корсетти лично побывал в Южной Африке после того, как Фридрих фон Кайпен скончался в психиатрической клинике. Корсетти однозначно опознал тело — и сообщил об этом Маттиасу.

Так что же это значит — ради матери? Жива ли она ещё? Не стоят ли за убийствами бывшие члены Симонитского братства? Но нет — это невозможно. Жертвы крёстного пути были похищены добрых двадцать лет назад. Тогда Симониты были твёрдо убеждены, что скоро захватят власть над Церковью.

Но кто ещё мог знать о нём так много?

— Фон Кайпен, я вешаю трубку. Выезжайте немедленно. Один. В ваших собственных интересах — и в интересах десяти молодых мужчин, которые иначе умрут ещё сегодня.

Маттиас ещё несколько секунд держал трубку у уха, выигрывая время. Затем положил её.

— Кто это был?

Вопрос Алисии, как ни странно, помог ему принять решение.

— Кардинал Фойгт, — солгал он, следуя полученному указанию. — Где комиссарио?

Алисия пожала плечами:

— Понятия не имею. Может, в туалете?

Маттиас потянулся к пиджаку, висевшему на спинке кресла. — Скажите ему, пожалуйста, что я дам знать из Ватикана. Мне нужно ехать немедленно. Можно взять вашу машину?

Не раздумывая, журналистка вытащила ключ из сумочки и бросила Маттиасу.

Через несколько секунд он уже сбегал вниз по лестнице.

ГЛАВА 46.

Рим. Виа Пинчиана.

Он нашёл место для парковки в боковой улочке у Виа Пинчиана. До входа в парк виллы Боргезе оставалось всего несколько метров.

Пока он вёл маленький «Фиат» Алисии сквозь плотный римский трафик, мысли постоянно возвращались к тому звонку. Как ни старался, он не мог найти объяснения: откуда звонивший мог знать его имя?

Но, возможно, записка, которую ему предстояло найти в парке, даст ответ. Заметки его отца — в руке мёртвого человека.

Небо потемнело. Началась морось. Тончайший слой крошечных капель заставлял асфальт бархатно поблёскивать.

Маттиас прошёл под каменной аркой. Хотя он удалился от Виа Пинчиана всего на несколько метров, шум улицы почти полностью стих.

Он нервно огляделся. Напротив в парк вела узкая тропинка.

«Идите двести тридцать шагов прямо», — сказал звонивший.

Отдельные мокрые пряди волос неприятно холодили шею. Маттиас пересёк круглую площадку. Под деревьями земля оставалась ещё сухой.

После ста сорока шагов тропа слегка изогнулась вправо. На коротком участке стало светлее — здесь росло мало деревьев, — но затем зелёный полог снова сомкнулся над головой.

Сто семьдесят. Пень дерева — на него нужно обратить внимание.

К счастью, поваленных деревьев, похоже, было немного.

Следит ли за ним кто-то?

Двести. Они должны за ним следить. Иначе как убедиться, что он пришёл один?

Через минуту он увидел впереди тот самый пень. Он блестел от влаги. Маттиас сошёл с тропинки и взял левее. Трава мягко пружинила под ногами; слышалось лишь тихое поскрипывание стеблей.

«Сто шагов в этом направлении», — сказал звонивший. Почему этот тип угрожал убить десять человек, если Маттиас не выполнит указания?

Ещё пятьдесят шагов. Маттиас прищурился, словно так мог лучше разглядеть сумеречное окружение, и медленно продвигался вперёд.

Ещё сорок. Здесь, значит, должна быть разыграна очередная станция крёстного пути. Одна из этих ужасающих инсценировок. Какой смысл в том, чтобы он увидел её первым?

Он, должно быть, уже достиг места. Напряжённо обшаривал взглядом окрестности — но не находил ровным счётом ничего.

Маттиас медленно ходил кругами — сначала выпрямившись, потом слегка наклонившись вперёд, заглядывая под низко свисающие ветви. Постепенно трава от мороси превращалась в грязь. С каждым кругом диаметр расширялся.

Ничего.

А что, если никакого мёртвого здесь вообще нет? Тогда зачем его сюда заманили? Это не имело смысла. Если только…

Тело Маттиаса окаменело, когда до него дошла единственно логичная мысль.

Он хотел броситься бежать — но в этот момент что-то горячее ударило в левое плечо. Деревья закружились. Он рухнул на спину.

Ещё до того как чувства успели навести хоть какой-то порядок в хаосе, что-то просвистело в сантиметрах от его головы и с такой силой взрыхлило землю рядом, что твёрдый комок больно ударил его по щеке.

Кто-то стреляет в меня.

Перевернувшись на живот, он пополз за ближайшее дерево. Дыхание сбилось. Ствол