Замок Кристо - Арно Штробель Страница 35

— Помогите мне, — неожиданно произнёс комиссарио, вырвав Маттиаса из мыслей.

— Помочь вам? В чём?

— Я хочу раскрыть это дело — невзирая на то, согласны ли с этим курия или какие-то политики. Я должен доказать, что способен на это. Это единственный способ реабилитировать себя.

Он посмотрел Маттиасу в глаза.

— С вашей и Алисии помощью у меня есть небольшой шанс найти преступников прежде, чем произойдёт нечто ещё более страшное. Тиссоне — хороший человек, но не особенно изобретательный. Ему не удастся раскрыть это дело.

— Что именно ещё более страшное должно, по-вашему, произойти? — спросил Маттиас, хотя был уверен, что уже знает ответ.

— Гибель всех похищенных — в день двенадцатой станции крёстного пути. Я уверен: в ближайшие дни будет появляться по одной жертве. А как только будет достигнута двенадцатая станция — та, на которой Иисус умер на кресте, — нас, боюсь, ждут тела остальных, если мы ничего не предпримем.

И после паузы добавил:

— Это тридцать восемь человек.

Маттиас помедлил мгновение. Затем посмотрел Варотто в глаза:

— Хорошо, комиссарио. Я помогу вам. Но я хотел бы привлечь ещё одного человека.

— Кого?

— Монсеньора Бертони, секретаря Папской библейской комиссии. Это очень светлая голова. В прошлом он был дружен с человеком, которому, по его мнению, может быть известно, что стоит за этим страшным делом.

Реакция Варотто оказалась менее бурной, чем ожидал Маттиас. Он лишь слегка прищурился:

— Меня удивляет, что вы заговорили об этом только сейчас. Но ладно. Значит, один из тех господ, которые, возможно, способствовали моему отстранению? Вы уверены, что это хорошая идея?

— Да. И прошу вас доверять мне.

— Хорошо. Но это предполагает, что и вы доверяете мне. Алисия рассказала, что вам известно о Франческе. Меня это устраивает. Но если вы хотите, чтобы я вам доверял, — то и я хочу знать, в чём ваша великая тайна, синьор.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Маттиас опустил голову — светлые волосы упали на лицо, словно занавес.

Внутри немедленно разгорелась яростная борьба. Он знал, какому огромному риску подвергается, если откроет своё чудовищное преступление. Он знал также, что больше не может хранить тайну, если хочет предотвратить гибель новых молодых людей. Ему казалось, что грудь разрывается.

Варотто мельком взглянул на Алисию: та с не меньшим напряжением ждала ответа.

— Я убил Папу четыре года назад, — прошептал наконец Маттиас.

Когда он снова поднял глаза, перед ним были два лица, с которых сошли все краски.

— Вы…? Боже, этого не может быть! Это бы означало, что вы…

— Германн фон Кайпен, — перебил его Маттиас.

— Но это же невозможно! — воскликнула Алисия. — Германн фон Кайпен мёртв. Его линчевали в тюрьме. Я сама тогда написала об этом большую статью.

— Это сообщение было ловушкой, — пояснил Маттиас хриплым голосом, — хотя в каком-то смысле оно правдиво. Германна фон Кайпена больше нет. Он прекратил существование, когда курия заключила тайное соглашение с итальянским правосудием. Тёмной ночью меня перевезли из тюрьмы в уединённый сицилийский монастырь.

Он помолчал.

— Если угодно, это была благодарность за то, что, убив того Папу, я уберёг не только Церковь, но и весь мир от великой катастрофы. В тот день Германн фон Кайпен — убийца новоизбранного Папы и сын Магуса Симонитского братства — стал Маттиасом.

Тело Варотто заметно напряглось.

— Вы понимаете, что моя честь полицейского обязывает меня немедленно арестовать вас, если это правда? Какая бы сделка ни была заключена — вы убийца, которому место за решёткой на всю жизнь.

— Я прекрасно понимаю вашу позицию, комиссарио, — серьёзно ответил Маттиас. — Но, во-первых, эта сделка была заключена между итальянским министром юстиции и Римской курией. А во-вторых, вам следует по меньшей мере выслушать мою историю, прежде чем действовать опрометчиво.

— Я считаю, что нам нужно его выслушать, Даниэле, — вмешалась Алисия. — Тот факт, что синьор фон… Маттиас был предоставлен полиции самой курией в качестве эксперта, говорит о том, что он сказал правду.

Варотто помедлил. Кивнул.

— Ты права. Это объясняет распоряжение квесторе. Хорошо, рассказывайте, Маттиас. Или мне называть вас господин фон Кайпен?

Маттиас покачал головой:

— Как я уже сказал, комиссарио. Германн фон Кайпен мёртв.

И тогда он впервые за четыре года рассказал свою историю.

Начиналась она с высокопоставленного офицера СС, чья семья сколотила состояние в Южной Африке на торговле алмазами и владела большим поместьем в Кимберли. Там этот человек — Германн фон Зеттлер — вскоре после Второй мировой войны основал братство с целью инфильтрировать католическую Церковь, чтобы завладеть её финансовыми ресурсами и прежде всего — политической властью.

Для этого сотни мальчиков в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет были вывезены из Германии в Южную Африку. Там, в специально основанном интернате, их идеологически готовили к тому, чтобы впоследствии изучать теологию и поступить на службу Церкви в сане священнослужителей.

Одним из этих мальчиков был Фридрих фон Кайпен — отец Германна.

Благодаря незаурядному уму и беспощадной воле Фридриху удалось стать личным помощником фон Зеттлера, а после его ранней смерти — главой Симонитского братства, Магусом.

С той же бесчувственной холодностью, с которой он руководил братством, Фридрих тиранил жену Эвелин и двух сыновей — Германна и Франца. Во время одного из насильственных походов, которые он регулярно устраивал для сыновей, Фридрих так измотал хрупкого Франца, что восьмилетний мальчик умер от перенапряжения.

Когда вскоре после этого бесследно исчезла и мать, у Германна осталась лишь одна цель: уничтожить отца и его братство.

Прошло около тридцати лет, прежде чем этот момент настал. Тридцать лет, в течение которых братство неуклонно росло и привлекло на свою сторону высокопоставленных политиков и магнатов бизнеса со всего мира.

После того как ряду членов Симонитского братства удалось занять высшие должности в курии, для Фридриха фон Кайпена настал момент убрать с дороги действующего Папу. Уже в первый день конклава один из симонитов был избран Понтификом. Фридрих считал, что достиг цели.

Но и для его сына Германна пробил час.

Когда новоизбранный Святейший Отец появился на лоджии собора Святого Петра, чтобы дать верующим первое папское благословение,