Рабская душа России - Дэниэл Ранкур-Лаферрьер Страница 34

что женщины в основном имеют более низкий социальный статус, нежели мужчины [40]. Если кому-либо (мужчине или женщине) для достижения оргазма необходимо, чтобы их били, или связывали, или каким-то другим способом унижали, этот человек может также выбрать знак того пола, который «подходит» для этого (например, передник, а не мужской ремень) [41].

В некоторых, несексуальных, аспектах женщины, вероятно, склонны к мазохизму более мужчин. Психотерапевтам знакомы примеры жертвенности, к которой притягивает многих женщин. По наблюдениям Линн Ченсер, не будь женщин, было бы трудно объяснить массовый спрос на популярные книги по прикладной психологии (их на Западе называют книги «self-help» — «помоги себе сам»), вроде «Женщины, которые слишком сильно любят» или «Мужчины, которые ненавидят женщин, и женщины, которые их любят» [42].

Мнение, что женщины — прирожденные мазохистки, является, по меньшей мере, спорным, и неразработанная идея Фрейда о «женском мазохизме» [43] не проясняет сути дела. Среди психоаналитиков существуют противоположные точки зрения на то, в какой степени женщины мазохистичны [44]. Некоторые психологи, сторонники феминизма, энергично борются с «мифом о мазохизме женщин» [45].

Далее приведем несколько эмпирических данных. На пример, Фредерик Касс в исследовании того, что сейчас многими членами американского психиатрического сообщества называется «самопоражающие личностные нарушения», нашел, что следующие «мазохистские личностные критерии» значительно чаще встречаются среди пациентов женского пола, чем мужского:

«Не прерывают отношений с теми людьми, которые их эксплуатируют, оскорбляют или имеют над ними какие-либо преимущества.

Верят, что они почти всегда жертвуют своими интересами для других.

Отвергают помощь, подарки или благосклонность, чтобы не быть другим в тягость.

Реагируют па успех или позитивные события ощущением недостойности и излишнего беспокойства о том, что они не смогут соответствовать новым обязанностям.

Думают только о своих негативных чертах и игнорируют позитивные» [46].

Однако возможно, что многих из пациенток Касса оскорбляли в семьях, в которых они жили. Кроме того, в результате споров между супругами страдают обычно женщины, а не мужчины.

Тот факт, что у женщин чаще наблюдается самопоражающее поведение, может отряжать в части случаев естественную реакцию на то, что они травмируются или их травмируют: «Нет оправдания тому, что реактивное поведение, которое развивается у жертв, рассматривается как основная часть чьего-то личностного паттерна», — говорит врач-феминистка Линн Розуотер [47].

Когда Розуотер обследовала группу избиваемых мужья ми женщин с помощью Миннесотского многопрофильного личностного теста (MMPI), она обнаружила большой процент женщин, обращающих свой гнев не на мужей, а на себя. Более того, этот гнев «часто ощущался как виновность — чувство собственной ответственности за то плохое, что случилось» [48]. Это находится в соответствии с общей тенденцией для женщин направлять свои чувства внутрь себя и обвинять самих себя (в то время как мужчины имеют тенденцию направлять свои чувства наружу и обвинять других) [49].

Избиваемые женщины, которые направляют гнев внутрь, явно демонстрируют мазохизм (садизм, направленный внутрь, согласно представлениям Фрейда). Но поддерживающие феминизм психологи предпочитают при постановке диагноза избегать как термина «мазохизм», так и выражения «самопоражающие личностные нарушения»: «Называть жертв лицами с самопоражающими личностными нарушениями — это значит снова сделать их жертвами» [50]; «Бессовестно увековечивать жертвенность под именем нозологии» [51].

Я не думаю, что большинство мазохистов читают пособия по психоанализу или могут знать, какие диагнозы ставят им их врачи, поэтому вряд ли сам по себе диагноз может нанести им вред. Возможно, однако, что отдельные врачи настолько бесчувственны, что позволяют диагнозам «мазохизм» и «самопоражающие личностные нарушения» неблагоприятно влиять на процесс лечения их пациенток. То есть некоторые врачи могут быть склонны обвинять пациента, а не помогать ему преодолеть болезненную ситуацию. Для таких врачей — а их много, если верить феминисткам, — вероятно, лучше говорить о синдроме избиваемых женщин [52], привычной беспомощности [53] или использовать какой-либо другой термин, который не со держит в себе негативной оценки жертвенности. Такой подход должен быть также принят и среди судей и юристов, поскольку иначе они приносят женщинам узаконенный вред [54].

В нашей книге, однако, можно называть вещи своими именами. Избиваемые женщины действительно имеют тенденцию оставаться в оскорбительных для них отношениях, то есть они ведут себя в соответствии с определением мазохизма, данным в начале нашей книги. Здесь не пред лагается никакой терапии, как не было и никакой экспертной оценки. Я использую прикладной психоанализ, а не терапевтический или судебный.

В любом случае я прекрасно отдаю себе отчет в том, что жертвы не обязательно должны отвечать за то, что их при носили в жертву. Например, Иосиф Сталин, как я показал в моей другой книге [55], во многом несет ответственность за тот ужас, который выпал на долю советского народа (в том числе и за гибель своей второй жены). Вполне законна постановка вопроса, почему же некоторые жертвы (оскорбляемые женщины, рабски покорные русские и пр.) позволяют беспрепятственно приносить себя в жертву, если мы признаем, что: 1) садисты и прочие мучители действительно существуют и 2) некоторые жертвы не чувствуют удовольствия от того, что их приносят в жертву, то есть они вовсе не являются мазохистами. Кроме того, те, кто имеет не полноценный социальный статус (например, женщины или все крепостные), не обязательно являются мазохистами. Мазохизм может помочь вынести низкий социальный статус, но терпимое отношение к низкому социальному статусу кого-либо не обязательно означает, что этот человек — мазохистичен или, во всяком случае, постоянно мазохистичен.

Даже если жертвы ведут себя мазохистски, они не обязательно страдают «личностными расстройствами» (по этому я предпочитаю простой термин «мазохизм» необоснованно оценочному «самопоражающие личностные на рушения»). Мазохистское поведение может быть адаптивным как в клиническом, так и в дарвинистском смысле слова. Например, вступление в опасное сражение может вести к саморазрушению, хотя это может быть единствен но верным выходом в определенных ситуациях. Это может как увеличивать вероятность выживания, так и снимать невыносимое эмоциональное напряжение ожидания вражеской атаки. Аналогично — избиваемая женщина может действительно одобрять тот вред, который ей приносит дальнейшее пребывание вместе с оскорбляющим ее мужчиной, но, кроме того, она может извлекать из этого то преимущество, что у ее детей есть отец и оскорбительная ситуация может удовлетворять ее в эмоциональном плане так, как другие ситуации не могут.

Сомнительное «я» мазохиста я несомненное «я» другого

Иногда мазохисты очень трудно поддаются психотерапии. В связи с этим Фрейд говорил о «негативной