Замок Кристо - Арно Штробель Страница 18

— Ах… — начал было Варотто, но сверкнувшие голубые глаза Маттиаса тут же заставили его умолкнуть.

— Я ещё не закончил, комиссарио.

Голос Маттиаса стал жёстче.

— Мне довольно безразлично, верите ли вы в Бога, в своё полицейское удостоверение или вообще ни во что. Положение осложняется лишь тем, что я обречён помогать вам, пока эта серия убийств не будет раскрыта. Но поскольку вы и ваши коллеги, очевидно, уже который день не делаете ничего, кроме как мечетесь с одного места преступления на другое и строчите многостраничные отчёты, — у меня есть серьёзные сомнения, что это произойдёт в ближайшее время.

Он помолчал.

— Поэтому я настоятельно прошу вас взять себя в руки. Потому что, сколь бы глубоки ни были ваши душевные раны, это не даёт вам права насмехаться над тем, что важно для меня и во что я верю.

После последних слов немца Варотто сокрушённо опустил голову.

— Комиссарио, я хочу вам кое-что предложить, — продолжил Маттиас, и голос его стал мягче. — Расскажите мне, как получилось, что вы утратили веру в Бога. Выговоритесь. После этого вам наверняка будет не так мучительно, как сейчас. Когда это скверное дело закончится, мы, скорее всего, больше никогда не увидимся. Ваша тайна будет в сохранности — обещаю.

Варотто поднял голову и посмотрел на него.

— Может быть, когда-нибудь я так и сделаю. Во всяком случае… спасибо за нотацию. Вы правы: у меня есть проблема с Богом и с Церковью, но вы действительно ни при чём. Прошу прощения.

Он выпрямился.

— Что касается отчётов — это, к сожалению, действительно часть моих обязанностей, но это не должно мешать нам работать. Я как раз собирался позвонить ватиканскому репортёру «Кортанеро» — старой знакомой. Она сегодня наводила справки у своих источников. Возможно, что-нибудь полезное и разузнала. Мы договорились встретиться у меня дома.

Он помедлил.

— Поедете со мной?

Впервые за этот день на лице Маттиаса появилась лёгкая улыбка.

— С удовольствием.

ГЛАВА 25.

Рим. Виа Микеле Пиронти.

Прижимая под мышкой толстую пачку папок, Варотто час спустя открыл дверь своей квартиры и жестом пригласил гостя войти.

Около восьми пришла Алисия. Когда она вместе с Варотто вошла в гостиную, Маттиас поднялся с чёрного кожаного дивана, на котором успел удобно устроиться.

— Это Алисия Эгостина, репортёр газеты «Кортанеро». И к тому же старая подруга, — представил её комиссарио. — А это Маттиас.

Заметив взгляд, которым она окинула немца с длинными светлыми волосами, он добавил:

— Живёт в монастыре на Сицилии. Помогает нам своими познаниями в теологии.

— Я живу в монастыре, но я не монах, — сказал Маттиас с улыбкой и протянул ей руку. — Рад познакомиться с вами, синьорина Эгостина.

Он сам удивился тому, что подчеркнул: не монах. Но тут же всё понял — когда красивые глаза женщины взглянули на него с улыбкой.

— Взаимно, — ответила Алисия с многозначительным взглядом и села в кресло, стоявшее под прямым углом к дивану, — так что они оказались почти рядом. Кокетливым жестом она убрала волосы с лица.

Варотто резко развернулся и ушёл на кухню.

Алисия откровенно разглядывала Маттиаса.

— Хм, Сицилия… — протянула она. — Вас вызвал Ватикан? Вы криминалист с богословским образованием? Уже расследовали подобные дела?

Он улыбнулся во второй раз:

— Нет, что вы. Меня вызвала не церковь — полиция запросила мою помощь. Я не криминалист. И чтобы ответить на ваш третий вопрос: я никогда прежде не расследовал никаких дел. Это первый раз, когда полиция нуждается во мне как в консультанте.

Варотто вернулся из кухни со стаканом воды, в котором плавали два кубика льда.

— Полагаю, ты по-прежнему предпочитаешь ледяную воду? — спросил он, ставя стакан перед Алисией.

Затем сел рядом с Маттиасом и хлопнул в ладоши.

— Давайте сразу к делу. Алисия, ты наверняка уже слышала, что мы обнаружили сегодня в полдень.

Она кивнула с мрачным видом, и он продолжил:

— Наш баланс выглядит совсем скверно: восемь убитых за шесть дней. Шесть станций крёстного пути. Жертвы в «роли» Иисуса — все около двадцати пяти лет, и у каждого на затылке татуировка, нанесённая ещё в детстве. Одного из этих мужчин похитили мальчиком — он вновь появился лишь в день своего убийства. Кроме того, у нас есть два библейских стиха, переданных одному из прелатов Ватикана. Разумеется, без пригодных для использования отпечатков пальцев. И было анонимное сообщение, в котором лично меня предупредили о сегодняшнем убийстве.

Он развёл руками.

— Это всё. Алисия, ты узнала что-нибудь, что могло бы нам хоть как-то помочь?

Она покачала головой:

— Нет, извини. Для всех, с кем я разговаривала, это такая же загадка, как и для тебя. Одни думают — дело рук душевнобольного. Другие считают, что за этим стоит какая-то апокалиптическая секта. Мои коллеги снова поставят это на первую полосу завтра. Когда я уходила, главный редактор как раз просматривал передовицу. А редакционную статью сегодня пишет он сам.

Она помедлила.

— Боюсь, тебе она не понравится.

Варотто кивнул:

— Иначе и быть не могло. В других изданиях уже ехидно спрашивают о результатах. Серия убийств слишком громкая, чтобы какая-нибудь газета упустила такой случай.

Маттиас пожал плечами:

— Как вы сами сказали, комиссарио, мы не продвинулись ни на шаг. Всё настолько идеально спланировано, что вряд ли стоит надеяться быстро выйти на след преступников. Поэтому — как вы смотрите на то, чтобы сосредоточиться на цели всего этого?

И Алисия, и Варотто посмотрели на него вопросительно.

— Сегодня была разыграна шестая станция крёстного пути. Всего их четырнадцать, причём последние две соответствуют событиям после смерти Иисуса: «Иисуса снимают с креста» и «Иисуса кладут в гробницу». Важнейшая для нас станция — то есть цель этого жуткого крёстного пути — по всей видимости, двенадцатая: «Иисус умирает на кресте». До неё ещё шесть остановок. Если, как я опасаюсь, всё продолжится в том же темпе, «финал» состоится через шесть дней. То есть двадцать четвёртого октября.

И после короткой паузы он тихо добавил:

— Это означает, что до тех пор должны погибнуть ещё как минимум пять человек.

Варотто схватился за голову:

— А мы по-прежнему блуждаем в потёмках и не имеем ни малейшей зацепки!

Он глубоко вздохнул и посмотрел на Маттиаса.

— Если я правильно вас