Дни хлеба, супа и котов - Йоко Мурэ Страница 7

Спортивные команды предприятий ею тоже не заинтересовались, так что, окончив школу, она устроилась на работу недалеко от дома, но отношения с коллегами не задались. Потом она уехала в Токио и пять лет кое-как перебивалась подработками.

– Должно быть, на подработки жить сложно. И премий никаких…

– Мне достаточно, чтобы на жизнь хватало. Квартира у меня дешевая. Если не будет хватать, можно переехать подальше от центра.

Сима не иронизировала над собой, говорила спокойно.

Акико сторонилась слишком энергичных людей – неважно, мужчин или женщин. Карьерные амбиции – это прекрасно, но, когда их обрушивают на тебя, хочется отступить. У Симы всего было в меру, рядом с ней не возникало ощущения, что тебя что-то тревожит – ни от ее поведения, ни от ее слов; с ней можно было общаться спокойно. Акико, в общем-то, решила остановиться на ней, но, поскольку договорилась встретиться еще с несколькими людьми, пока не дала ответа. Но и после этого не появилась женщина, которая поколебала бы ее решение.

Когда она сообщила, что берет ее на работу, голос этой немногословной девушки повеселел:

– Правда? Спасибо большое!

Акико обрадовалась. Когда девушка пришла в ресторан, чтобы договориться о конкретных условиях, она поклонилась:

– Большое спасибо!

С детских лет ее натаскивали в спортивных кружках, и кланялась она правильно – это хорошо. Когда Акико работала в компании, то чувствовала, что молодежь часто и дома воспитывают так, чтобы чувствовать себя выше других, а поскольку на работу поступают в каком-то смысле одаренные люди, они не умеют склонять голову перед кем-то, да и извиняться тоже не умеют.

– Мы что, их воспитывать должны? Мы не родители, – вздыхал начальник, так что сейчас она была благодарна уже за то, что ей не придется этим заниматься.

Когда Сима зашла в безлюдный пока ресторан, она огляделась и честно высказала свое впечатление:

– Надо же, ничего лишнего.

– Да, я не люблю, когда много всего. Но, думаю, цветы оживят пространство.

– Отличная идея. – Сима широко улыбнулась.

– Здесь места немного, я не хотела ставить много столов, поэтому так и получилось.

– У нас в лагере на сборах тоже так было.

– Кстати, да, похоже.

Акико снова похвалила себя, довольная, что получилась простая столовая.

– Бывают же изысканные рестораны, где только крохотные столики? А я-то крупная, и ем много, поэтому мне всегда казалось там тесно. Мне такое не нравится.

– Здесь можно вольготно усесться.

– Точно. – Девушка снова улыбнулась.

Улыбка у нее была обаятельная. Не вымученная, не нарочитая – такая наверняка понравится клиентам.

– А подавать еду я хочу вот так.

Акико вынула деревянный поднос, расставила на нем простые чашку, тарелку, плошку.

– Для начала хочу сделать по два вида сэндвичей и суп. Хлеб – тостовый и какой-нибудь еще, каждый день разный: багет, бейгл, деревенский.

И тонкостенная посуда, и толстенькие глиняные предметы – все это была простая утварь молочно-белого, серого, бежевого, коричневатого, зеленоватого – в общем, натуральных цветов. Акико брала приглянувшиеся под настроение, поэтому единого сервиза они не составляли. Плошки были универсальными – и под суп, и под салат. Маленькие, для фруктов, были из стекла.

С поставками тоже решилось: преподаватель на кулинарных курсах познакомила ее со своим учеником – шеф-поваром в одном из ресторанов – и попросила его на первых порах показать Акико то и се. Тот не стал ничего выяснять про заведение, просто выслушал ее требования и поделился информацией о рынке, свозил на ближайшие к городу фермы, где выращивали свежие овощи с минимальным количеством удобрений или вообще без них. При работе над кулинарными книгами Акико вместе с автором посещала рынок, но теперь, когда она рано утром отправилась туда вместе с шеф-поваром, чувствовала себя скованно, и это ей мешало. Но постепенно она научилась общаться с хозяевами лавок, и, когда выбирала понравившиеся ей продукты, сердце прыгало от счастья.

Увидев, как добросовестно семьи фермеров занимаются своей скромной работой по выращиванию овощей, Акико пообещала себе, что тоже будет придерживаться этого подхода. Шеф-повар ей очень помог, однако она не могла висеть на нем грузом вечно, поэтому теперь ей нужно было браться за закупки вдвоем с Симой. Хлеб она тоже закупала, но постепенно; когда появится возможность, хотела бы печь и сама. Мечты ширились, но было совершенно непонятно, что ждет ее в будущем.

– Я в своих силах уверена, вы говорите, что нужно. Я и вещи могу носить потяжелее, чем нынешние травоядные мужики.

Сима вселяла в нее уверенность. Заведение и человек рядом с ней оказались такими, как она задумывала, и Акико радовалась, что это доброе предзнаменование и все пойдет так, как нужно.

Ни маминым завсегдатаям, ни своим друзьям, ни бывшим коллегам она не сообщила точно, когда столовая откроется. Снаружи не было положенных при открытии цветов, перевязанных красно-белыми лентами. Внутри она поставила большую вазу с десятком купленных ей самой альстрёмерий, а на столы – вазы с белыми герберами. В большие горшки на полу сунула охапки тонких веток с листьями, которые нашлись в местном цветочном магазине.

Пока она утром готовилась к открытию, заметила, что с улицы через окно рядом с дверью заглядывают люди. Наверное, всем было интересно, что это здесь внезапно появилось. Надеясь, что несколько человек наверняка зайдут, она приступила к готовке, и в это время Сима обнаружила какого-то дяденьку, приникшего лицом к стеклу.

– Акико, смотрите! Лицо как блин!

Акико подняла глаза и увидела Суду – одного из завсегдатаев закусочной ее матери.

Любимая столовая закрылась, дочь хозяйки мнется, на вопросы толком не отвечает. Пока ломал голову, что же будет, вдруг возникло совершенно другое заведение. Конечно, любопытно заглянуть – да так, что щеки расплющились о стекло. Он нерешительно постучал, а Акико, вытирая руки о фартук, в тот же момент подошла, чтобы открыть. Суда выпучил глаза, удивившись неожиданно распахнувшейся двери.

– Добрый день! Что тут у тебя, Аки? Уж так я беспокоился… – Он скорчился, совсем как капризничающий ребенок.

– Добрый день. Прошу прощения. Подумала, если расскажу, пока ничего не готово, будет еще больше беспокойства, вот и молчала. Простите, что заставила волноваться. – Она поклонилась.

– Правда, я уж и не знал, что думать. У тебя ведь есть работа? Вот и волновался, не стряслось ли чего.

Акико вновь смиренно извинилась и рассказала обо всем, что произошло. Суда покивал, поддакивая:

– Вот как? Вот оно, значит, как?

А потом заглянул внутрь, бормоча:

– Надо побыстрее сообщить остальным! Ну, я еще зайду.

И, вытащив мобильный, убежал, размахивая руками.

– Это был один из завсегдатаев