Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи Страница 25

– Что? – спросил Роб.

– Пожалуйста, верни мне телефон.

– Я не в восторге от этого, Марни.

– Ах, он педик! – сказал я.

– Тама, тихо, – сказала она.

– Совсем не в восторге, – заявил Роб. – Как я могу доверять тебе?

– Ты можешь мне доверять.

– Откуда мне это знать? Я еще даже не открыл целую кучу сообщений.

– Ты можешь мне доверять, Роб.

– Мне придется просмотреть их все, одно за другим. Ты не оставила мне выбора.

– Хорошо. Я не против.

– Я не в восторге от этого, – повторил он. Но отдал телефон Марни.

Перед уходом она включила для меня радио, и я слушал, как оно жалуется на названия разных мест, которые произносятся на манер маори, а это неправильно. В детстве любого, кто вырос в Новой Зеландии, эти названия произносились не так. «Тау-поу, – говорило радио, – что за Тау-поу такое? Что это вообще за слово? Каждое Рождество мы ездили туда на кемпинг, и все говорили тогда Тау-по».

– Тау-поу, – сказал я. – Тау-поу.

«И почему, когда я звоню в банк, мне говорят “Tēnā koe”? Почему нельзя просто сказать “Здравствуйте”? Я не маори. Это совершенно не укладывается у меня в голове».

– Тэна коэ, – сказал я. – Тау-поу.

«Спасибо за звонок, Грэм, – сказало радио. – Kia pai tō rā[1]».

В полдень я прилетел в кровать, чтобы послушать, как голос Марни говорит со мной из Глаза. Мой медведь оказался в конце кровати, лежал мягким круглым бугорком под желтым одеяльцем, поэтому я вытащил его за ухо и трепал, пока его сердце не издало щелчок, а потом посадил как надо. Тук-тук – гр-р-р, тук-тук – гр-р-р. Ожидая голоса Марни, я расклевал еще несколько стежков у него на брюхе, но Глаз все молчал. Я вернулся в кухню и поклевал нарезанное сердце и грецкие орехи, блюдо с которыми оставили для меня там; чтобы искать еду за пределами дома, было слишком холодно, хотя время от времени я и замечал кого-нибудь из моей стаи. Птица-другая то и дело летели сквозь сыплющуюся с неба крупку, пробирались по снегу. Возможно, я становился неженкой. Забывал, что значит быть настоящей сорокой. Я поудобнее устроился на своей думочке, которая на ощупь как мех, хоть не мех на самом деле, чтобы узнать от радио какие-нибудь новые слова.

– Чем они отличаются от настоящих сигарет? – спросило оно. И ответило:

– Ну, там гораздо меньше никотина. В некоторых его нет совсем. И ни смол, ни пепла.

– Но все же они вызывают привыкание, – сказало радио. – Науке пока неизвестно, насколько они могут быть вредны. Я читала, там содержатся наночастицы. В пятницу вечером я ездила в центр, и вся молодежь так и присосалась к ним, как будто завтрашний день не наступит.

– Разве это не лучше, чем пассивное курение в недобрые старые времена, Джиллиан? – поинтересовалось радио.

– Чтобы дойти до своей машины, приходится пробираться через все эти облака фруктового пара, – ответило оно. – Запах яблочного ароматизатора. Запах арбузного ароматизатора. Нет уж, большое спасибо.

– Мы благодарны вам за звонок, Джиллиан. Вернемся через минуту.

Звучит песня про ковер – «Ковры от Камерона у тебя лежат, к коврам от Камерона вернуться всякий рад», – а потом радио сообщает:

– У нас в студии звонок от Меган. Как вы относитесь к увлечению вейпами, Меган?

И радио начинает говорить голосом Марни.

– Мой муж курит, и я боюсь, что эта привычка его убивает, – говорит оно. Говорит Меган. Говорит Марни. – Мне бы хотелось, чтобы он попробовал перейти на электронные сигареты.

Я перескочил на стол и уставился на радио. Оно что, тоже Глаз? Может ли Марни видеть меня из него? Почему она изображает какую-то Меган или почему Меган изображает ее? Я попытался заглянуть внутрь радио, но все дырочки были слишком маленькими.

– Он курит в доме, да, Меган? – спросило радио.

– Нет. Во всяком случае, не должен, – сказала Меган. Нет, Марни. – Но все равно курит втихаря, когда меня нет. Правда, только если выпьет.

Я знал, что это голос Марни, моей Марни. Я чувствовал, как гул от него передается столешнице, поднимается по моим ногам и доходит до самой груди.

– Ох уж эти хитрые курильщики, – сказало радио. – Почему они думают, что никто не заметит?

– От табачного дыма в доме вонь, – говорит Марни. – Он впитывается в занавески, в мебель. Муж знает, что я терпеть этого не могу.

– У вас есть дети, Меган? Малыши, вынужденные вдыхать яд?

– Ну… нет. Детей нет.

– Уже кое-что. А что говорит муж, когда вы поднимаете эту тему?

– Ох, я ни за что бы не стала ее поднимать. Один раз попробовала, и напрасно.

– Что случилось, Меган?

– Он разозлился. Это мой дом, сказал он, и я сам решаю, что могу в нем делать, а чего не могу. Пришел в ярость и…

Молчание.

– Он начал…

Молчание.

– Вы еще на связи, Меган?

Я подобрался поближе к радио. Оттуда раздался шепот:

– Он стал меня бить.

– Вот как? Ничего себе! И что вы сделали?

– Ничего.

– И все это из-за сигарет?

– Так бывает, только когда он выпьет.

– Вы сейчас говорите о побоях, Меган? Или о курении?

– Пожалуй, о побоях. Да.

– И когда последний раз это произошло?

– Побои? Или курение?

– Побои.

– Сегодня ночью.

– Понимаю. Понимаю. Откуда вы звоните, Меган? Вы сейчас в безопасности?

– На работе в комнате отдыха. У меня перерыв на обед.

– Меган, вы должны уйти от этого человека. Поверьте, дальше будет только хуже.

– Я не могу от него уйти.

– Меган, я очень о вас беспокоюсь. Он не остановится. Он может клясться, что прекратит насилие, но не сдержит слова.

– Он меня любит. Он не нарочно.

– Бьюсь об заклад, он просит прощения и якобы понятия не имеет, что на него находит, когда он выпивает лишнего, говорит, что это больше не повторится…

– Просто сейчас он в очень напряженной ситуации. С деньгами плохо, а у меня домашнее животное, которое… которое ужасно действует ему на нервы.

Значит, это моя вина. Моя вина.

– Домашнему насилию нет оправдания, Меган, – сказало радио. – Я много раз слышала подобные истории. Вам нужно уйти от него, и чем скорее, тем лучше.

– Мы стараемся ради семьи.

– Тем более. Серьезно, Меган, не заводите с ним детей.

– Это почти случилось. В прошлом году я была беременна, но потеряла ребенка. Муж очень на меня злился.

– Разве это любовь, Меган? Злиться на жену за то, что у нее сорвалась беременность?

– Он злился не когда это случилось, а раньше.

– Что вы имеете в виду, Меган?

Что