Сложная история любви Юкихико Нисино - Хироми Каваками Страница 15

И он просто взял и согласился.

– А как же Манами? – спросила я.

– А что Манами? Она занята, работает даже в выходные, – ответил он.

Манами – начальница Юкихико. Красавица, старше его на три года, его же начальница и по совместительству возлюбленная. Юкихико зовет ее «выдающейся».

Во время звонка я усиленно пыталась разобрать, присутствуют ли в голосе собеседника расстроенные нотки, – мне хотелось понять, жалеет ли Юкихико о том, что не может провести эти выходные с возлюбленной, – но, сколько бы ни прижимала трубку к уху, так ничего и не поняла. Его голос для меня звучал так же монотонно, как и всегда.

Ужин был вкусным. Вообще, я очень люблю сакэ, а потому мне нравятся и блюда, хорошо с ним сочетающиеся. Вся еда в этой гостинице была подобрана так, чтобы подходить к сакэ. На столе стояла большая тарелка с сашими из морского судака и тунца. Были там и моллюски, и приправленная уксусом рыба, и приличная пачка сушеных листьев нори[4].

– А тунец-то явно был взрослый, – заметила я, поедая сашими, на что Юкихиро незаинтересованно кивнул.

– Лучшая еда в гостиницах – самая стандартная, – ответил он невпопад.

– Вообще-то это не совсем стандартно, тут есть разница!

– М-м-м? – неразборчиво отреагировал Юкихико, протягивая палочки к омлету.

Юкихико почти не пьет. О разных сладостях вроде мороженого, шоколада или булочек с бобовой пастой он еще может что-то сказать, а вот говорить с ним, скажем, о приятном вкусе первой кружки пива совершенно бессмысленно. Зато мой возлюбленный – большой любитель выпить.

Кстати, и эту гостиницу я выбрала именно из-за вкусной еды. Интересно, а какие места Юкихико выбирает для поездок с Манами?..

Манами может и выпить за компанию, и с удовольствием съесть десерт, но во всем соблюдает меру. Как-то мы вместе ужинали (тогда Манами и Юкихико уже встречались). И как меня угораздило?.. Я вроде бы не настолько глупа, чтобы заявиться на свидание своего бывшего, но вот как-то так и получилось.

Манами на протяжении всего свидания вела себя идеально – была весела и безупречно вежлива. Она ни разу не попыталась взять Юкихико за руку под столом или шепотом предложить ему пойти уже домой. Встреча прошла в самой дружелюбной обстановке – мы благополучно дошли до третьего заведения за вечер. Даже когда Юкихико, которому хватило и безалкогольного имбирного эля, удивленно спросил, как это во мне помещается столько воды, а я ответила, что уж алкоголя-то могу вообще выпить сколько угодно, и посмотрела на Манами, ища согласия, она лишь неопределенно кивнула, не принимая ничью сторону. Это было легкое и совершенно нейтральное движение головы, не принимающее и не отвергающее ни одно из мнений. Я смотрела в большие и влажные, как у травоядных животных, глаза Манами и почему-то стала чувствовать к ней жалость.

– И что вы в нем нашли вообще? – спросила я.

Тогда я и впрямь вела себя ужасно. Не знаю, с Манами ли, с Юкихико ли или и вовсе со всем обществом сразу, но я вела себя ужасно высокомерно. Кто я вообще такая, чтобы решать, кто несчастен, а кто нет!

– Сама не знаю, – ответила на мой вопрос Манами, чуть склонив голову.

– Да хватит цепляться, – одернул меня Юкихико, но я проигнорировала его реплику.

– Вы же запросто могли найти себе мужчину получше, – продолжила я.

Перед тем как ответить, Манами на какое-то время задумалась с самым серьезным лицом, а потом наконец сказала:

– Не так важно, хороший он или плохой.

– Что? – удивилась я.

– Думаю, я полюбила бы Юкихико, каким бы он ни был, – улыбнулась Манами.

У нее была очень красивая улыбка. Я почувствовала себя раздавленной – ну как, как ей удается быть такой идеальной?.. Всегда уместное поведение, всегда правильно подобранные слова – и при этом никакого высокомерия!

Тогда я попыталась хотя бы возненавидеть ее. И не смогла. Манами оказалась слишком нейтральной, чтобы ее ненавидеть. К тому же гордость не позволяла мне ненавидеть возлюбленную Юкихико. Гордость. Какая такая гордость-то вообще?..

Подкрепившись, мы с Юкихико отправились на побережье. Я накинула хаори[5] поверх юкаты. В этом городе, расположенном на берегу Тихого океана, было немного теплее, чем в Токио, и все же ночной ветер, ласково гладивший щеки, был весьма прохладным. Далеко в океане виднелись огни рыболовецких судов.

– Кальмаров ловят, что ли?..

– Может быть, – расслабленным тоном ответил Юкихико.

После расставания со мной он, кажется, стал пользоваться еще большей популярностью у женщин.

– Да ты у нас сердцеед, – посмеивалась я, на что он отрицательно качал головой.

– Ничего подобного. Просто, понимаешь, многим девушкам очень одиноко…

Тоже мне аргумент! Иногда хочется крикнуть Юкихико что-нибудь вроде «ты что, новую секту основал?», но я просто неспособна на него наорать – в конце концов, я и сама то и дело ему звоню. У меня есть возлюбленный, с работой тоже справляюсь неплохо, да и на отсутствие друзей пожаловаться не могу, но по ночам мне почему-то хочется набрать номер Юкихико.

– Некоторые кальмары светятся в темноте, помнишь? – произнес Юкихико.

– Ты имеешь в виду кальмара-светлячка?

– Да, именно, светлячок.

– Не просто светлячок, а кальмар-светлячок.

– В общем, как-то раз меня заставили съесть его живьем.

Воздушный поток шел от Юкихико ко мне, так что до меня донесся аромат мыла.

– Звучит аппетитно.

– Да? Мне пришлось съесть кальмара, который вот только что плавал прямо передо мной!

– Вкусный был, наверное, свеженький…

– Ну это да, вкус был отличный, – согласился мужчина, но тут же добавил: – Но такие вещи явно не для меня.

– Такие – это какие? – поинтересовалась я.

– Такие, – ответил он тем же словом.

– Мне кажется или ты какой-то сентиментальный? – спросила я.

– Возможно, – ответил Юкихико тихим, мягким голосом.

До меня снова донесся аромат мыла.

Мне вдруг захотелось прикоснуться к нему. К его изящным пальцам и теплым ладоням. Стоя на темном ночном побережье, я осторожно протянула руку к Юкихико. В тот самый миг, когда я уже почти коснулась его руки, мужчина вновь заговорил:

– А ты, как обычно, с легкостью говоришь довольно жестокие вещи.

Начинался прилив. Мы с Юкихико сидели на бревне, наблюдая за волнами.

Бревно было теплым – я чувствовала его тепло через тонкую ткань юкаты. Дерево нагрелось в лучах дневного солнца и еще не остыло.

У моих ног,