Леди Ди - Кристин Орбан Страница 13

Я открываю конверт и не верю своим глазам: это действительно письмо, но от миссис К. Опять она. Получается, она знает, что я в Кларенс-хаусе, она знает все, хотя мой адрес должен держаться в секрете.

«Объявление о вашей помолвке обрадовало меня». Неужели? Она хочет пригласить меня на обед, чтобы отпраздновать это событие, ей хотелось бы также увидеть мое кольцо, хотя его еще даже не существует в природе. Дата помолвки пока не назначена, но, может быть, ей она уже известна? Чарльз говорил, что мы с ней должны пообедать – казалось, для него это важно. Кому пришла в голову эта идея: ему или ей? Или они сговорились? «Она может многому вас научить», – объяснил он мне. В тот момент я не пыталась возражать, но теперь я думаю: чему же?

Миссис К. беспокоится, что я очень занята, и предлагает мне довольно отдаленную дату. Письмо заканчивается «ее наилучшими пожеланиями».

Оливера Эверетта и Майкла Колборна назначили моими секретарями. Они работали с принцем и многое знают о его жизни. Чарльз устроил мне встречу с ними.

Интересно, что они думают о блондинке из поезда? Кадры по-прежнему стоят у меня перед глазами, обрастая все новыми деталями: на девушке красный костюм, ее обесцвеченные волосы неподвижно зафиксированы лаком, она делает маленькие шаги, чтобы не упасть в туфлях на очень высоком каблуке. Чарльз выходит из поезда, и разыгрывается та же сцена: он протягивает ей руку… В королевском поезде есть спальня. Я хотела бы выкинуть все эти кадры из головы, эти слова – «поезд любви», – написанные журналистами. Меня одолевают прежде неведомые страдания, которые гораздо сильнее, чем физическая боль, ревность словно возникает из ниоткуда, она проникает в мое сердце, преодолевая любые препятствия. Что за демон меня укусил? Что за яд просочился в мой разум? Может, реальность не так жестока, как рисует мое воображение? Чарльз не пришел мне на помощь, он оставил меня тонуть в этом водовороте навязчивых образов, а потом в моем разбитом, измученном сердце, замирающем от одной мысли о несущемся поезде, поселилось сомнение.

Если я спрошу у Оливера и Майкла о личной жизни Чарльза, он узнает об этом и сочтет меня слишком ревнивой. Что ж, я и правда стала такой. Просто в силу обстоятельств.

Чарльз звонит мне изредка: он в Клостерсе, у Патти Палмер-Томкинсон. Традиции Виндзоров соблюдены с чрезвычайной строгостью: до свадьбы не будет ничего. Ну или почти ничего. Никаких нежностей, никаких планов. Чарльз катается на лыжах. А я жду его в королевском дворце, пока брошка его бабушки красуется на моем пиджаке. Но бриллианты – не мои лучшие друзья.

Горничная заметила, что ее сладости пользуются успехом, и предложила мне свежеиспеченный чизкейк. Я готова съесть все что угодно, я теряю терпение и хожу кругами по комнате в ожидании звонка от Чарльза, но получаю лишь приглашение на обед от его бывшей любовницы.

Я съедаю все, что есть на кухне: шоколадные батончики, конфетки «Смартис», чипсы, арахис, коктейльные сосиски, даже не понимаю, голодна ли я, пью прямо из бутылок сладкие напитки, которые стоят у меня в холодильнике, мой живот наполняется литрами газировки, я ползу в ванную и смотрю на себя в зеркало: профиль, анфас, я себя не узнаю, эта девушка просто не может быть мной. Чарльз поймет, какая я отвратительная, когда увидит меня обнаженной, с этим жутким животом, как у утопленницы. Я ненавижу свое тело, я толстая и уродливая и не хочу, чтобы на меня смотрели. Я захлебываюсь сладкой газировкой, наклоняюсь над унитазом и без особых усилий опустошаю свой желудок, избавляясь от этой жидкости и всего остального.

Чарльз не звонит мне, блондинка села в поезд любви, а меня рвет в собственном туалете.

Я переехала в Букингемский дворец и поселилась в комнатах бывшей гувернантки Чарльза, на одном этаже вместе с ним. Итак, теперь я в официальной королевской резиденции в Лондоне. Меня перевозят из одного дворца в другой. Но я чувствую себя не сказочной принцессой, а испуганным зайцем, ослепленным фарами машин. Моя бабушка права: я ничего собой не представляю, но я и не претендую на то, чтобы что-то представлять.

Ситуация проясняется.

Чарльз еще ни разу не сказал, что любит меня. Почему? Он меня не любит?

Он наконец-то позвонил, беззаботный и легкий, как пузырьки в его бокале с шампанским, сказал, что по возвращении у него будет ко мне какое-то важное дело. За звонком последовал букет роз, открытка, которая к нему прилагалась, была подписана не его рукой.

Придворная парикмахерша сделала мне новую стрижку.

Долгими вечерами я читаю, смотрю телевизор и брожу по комнатам в ожидании Чарльза. Если любовь измеряется умением ждать, то я побью все рекорды.

Чарльз вернулся в Лондон, я узнала об этом через три дня после его приезда. В Букингемском дворце он не ночевал – это единственное, что я знаю точно, потому что сама здесь живу. Где он провел две ночи? Этот вопрос не сразу пришел мне в голову, я задумалась об этом уже потом.

Мы встретились в Виндзорском замке. Он приехал туда в спортивном костюме, загорелый, отдохнувший, я – с короткими блестящими волосами, губами цвета спелого граната и в платье с воротничком под стать юной принцессе.

Там, за стенами этой средневековой крепости, он увел меня в детскую. Почему именно в детскую? Может, долгие века истории, начиная с Вильгельма Завоевателя и заканчивая его собственной матерью, слишком давят на него?

Итак, мы спустились в детскую комнату, где Чарльз, видимо, чувствует себя свободней, подальше от всех этих монархов, чьи призраки населяют замок. Все здесь кажется каким-то удивительным: высота стен, их миндальный оттенок, бесконечные полки, обитые тканью со скромным узором.

Чарльз кладет руки мне на плечи, мы держимся на почтительном расстоянии. К моему приятному удивлению, он говорит, что очень скучал по мне там, в горах. Он предлагает назначить дату нашей помолвки.

Я смеюсь. Это глупо. Эльза смеется, когда ей плохо. В ее смехе есть что-то тревожное – в моем тоже.

Лицо Чарльза становится непроницаемым.

– Диана, я серьезно.

Девчонка прикрывает рот рукой и прыскает со смеху совсем некстати, выбившаяся прядь падает ей на глаза. Чтобы хоть как-то встряхнуть меня и прекратить это ребячество, он заявляет:

– Однажды вы станете королевой!

До меня Чарльз любил женщину, он не хочет любить девчонку.

В это мгновение я вдруг перестаю стыдиться своих чувств. И говорю, как