Сложная история любви Юкихико Нисино - Хироми Каваками Страница 12

– А что придираться? Ты не стареешь, что ли?

– Так не бывает, мы все стареем.

– Думаешь, ты не можешь похудеть или пополнеть?

– В ближайшие десять лет точно пополнею.

– И будешь принимать меня любым? Всегда?

– Слушай, ну я же не Пресвятая Дева Мария…

– А ты готова в любой момент заниматься со мной любовью?

– Зависит от обстоятельств.

– То есть не готова.

– Ну, знаешь, обстоятельства разные бывают…

– Я, наверное, вообще тебе когда-нибудь надоем.

– Кто знает, кто знает…

– А ты мне надоешь?

– Ой, да ну тебя! – говорила я и швыряла в него подушкой, или толкала его, ну, или шла заваривать чай.

Если честно, Юкихико стал жутко надоедливым. Вернее, становился таким время от времени, когда был действительно ко мне неравнодушен.

– Интересно, люблю ли я тебя? – спрашивал у меня Юкихико.

– Сам и подумай.

– Самому думать… страшно.

Юкихико всегда казался мне каким-то напряженным – и это при том, что все его действия, все его слова обычно были такими легкими, такими безупречными, такими идеальными… И несмотря на всю идеальность, где-то в нем оставалась неловкая напряженность.

– Я с рождения неправильный какой-то, – вздыхал Нисино.

– Прямо с рождения?

– Ага, прямо с рождения. Может, у меня какой-нибудь орган искусственный – может, часть мозга, может, часть почки или печени.

– Правда, что ли? – спросила я, и он уверенно кивнул.

– В детстве меня все любили – и мама, и папа, и сестра тоже. Пожалуй, даже слишком. Может, они так заботились обо мне из жалости – потому что я ненастоящий, потому что создан искусственно, – сказал Юкихико совершенно серьезно.

– Ну и ничего страшного, – произнесла я, ласково проводя рукой по его лбу, но мужчина отрицательно покачал головой:

– Не сказал бы.

– Да ладно тебе! Я тебя люблю каким угодно, даже искусственным.

– Не ладно…

– Почему?

– Потому что если я подделка, то однажды обязательно разлюблю тебя.

– И как это связано?

– Подделка и настоящий человек не могут быть вместе.

– Не говори так, – помнится, ответила я и продолжила: – Даже если ты вдруг когда-нибудь меня разлюбишь, я-то все равно буду любить тебя – этого достаточно.

На лице Юкихико отразилось отчаяние.

– Ну и что ж я за мужчина такой, раз вынудил тебя сказать это!

Нисино обнял меня.

Я подумала, что он и впрямь ужасный человек. Впрочем, я и сама не лучше.

Мы обнялись, но наши объятья не были крепкими – совсем даже наоборот. Мы были почти как текущая вода. Но только почти.

Мы были полны беспокойства. Нас переполнял восторг. Нас охватывало отчаяние. Мы были слишком легкомысленны. Мы почти любили друг друга, но только почти – мы так и стояли на месте, совсем немного не дойдя до истинной любви.

И вот наконец Юкихико устал от меня. Я ему надоела.

Мне тяжело использовать это слово, но более точного описания просто не найти – я действительно ему надоела.

– Я люблю пончики с бобовой пастой, – сказал Юкихико, и в этот момент я все поняла.

– А вот я не очень, – ответила я.

Была уже ночь. Юкихико листал журнал, прислонившись к спинке кровати. Я сидела прямо на ковре и смотрела кино. Это был грустный черно-белый фильм. Юкихико такие не смотрит – про этот он мог бы сказать, что тут сильно не хватает экшена.

Юкихико незаметно для меня снова стал слегка рассеянным, как раньше. Я ему надоела.

– А как насчет дынных булочек?

– Ну, это уж как-то совсем печально, – ответила я, высмаркиваясь, и на глазах выступили слезы.

Я буквально впала в панику, вдруг осознав, что Юкихико больше не любит меня. Но я еще могла успеть. Еще не время лить слезы, еще можно успеть… Успеть? Что успеть?..

– Манами, – позвал меня Юкихико.

Голос его был спокоен.

Мне совершенно не хотелось услышать продолжение его фразы. «Манами, давай расстанемся». «Манами, в это воскресенье никак не получится». «Манами, ты мне больше не интересна». Ничего хорошего в голову не приходило, а потому мне захотелось попросту зажать уши. Но вместо этого я с улыбкой повернулась к Юкихико.

– Что такое?

– Ну уж булка с карри-то тебя не расстроит?

– Пожалуй, – согласилась я с улыбкой.

Ведь это же булочка с его любимым карри. Любимая еда моего любимого Юкихико. Моего любимого, который больше не любит меня…

Сам Юкихико пока еще не понял, что я ему надоела, но я и не собиралась помогать ему это понять. Может быть, я вообще ошибаюсь (надежда, правда, слабая).

– Чего это ты плачешь? – спросил Юкихико.

Оказывается, я незаметно для себя расплакалась по-настоящему. Какая неосторожность…

– Фильм очень грустный.

– И зачем тогда тебе понадобилось его смотреть… – протянул он, возвращаясь к чтению.

Я снова высморкалась. Больше слез не было. Оглянувшись на Юкихико, я обнаружила, что он когда-то успел провалиться в сон. На его груди лежал раскрытый журнал.

– Юкихико, проснись. Тебе еще надо выпить витамины и экстракт листьев гинкго, – сказала я и попыталась его растолкать.

Мужчина только промычал что-то неразборчивое. Я коснулась его руки – гораздо более мускулистой, чем могло бы показаться на первый взгляд.

«Бедолага», – думала я, трогая его руку.

Жалости к себе я почему-то не чувствовала – почему-то мне было жаль только его, хотя я была уверена, что однажды Юкихико меня бросит. Это ведь он от меня уйдет, а не я от него… А мне все равно было жаль его. Жаль того, кем он станет, когда бросит меня и уйдет. Почему-то он казался мне ужасно несчастным.

Сколько бы я его ни трясла, Юкихико никак не просыпался, а потому я в одиночку приняла свои поливитамины (в отличие от Юкихико, всегда принимающего разные витамины отдельно друг от друга, я не вижу смысла пить витамины по отдельности – как по мне, они и вместе прекрасно действуют) и экстракт гинкго. Потом я выключила свет и скользнула в постель к Юкихико. Поцеловав мужчину в лоб, я тоже закрыла глаза.

– Интересно, почему люди меняются? – задался вопросом Юкихико.

За окном шумел дождь. Просто идеальная погода!

«Ну что, вот и все, да?» – обреченно подумала я, вздохнув.

Но обреченность вдруг сменилась какой-то странной волей к борьбе. Хотя, пожалуй, это скорее было чувство удовлетворенности – теперь все становилось на свои места.

– Так уж мы устроены, – ответила я, на что Юкихико протяжно хмыкнул.

– Ну это уж слишком благоразумный ответ.

– А чего еще ты ожидал от своей благоразумной тридцатитрехлетней незамужней начальницы?

Это что же получается? С момента нашей первой встречи, оказывается, прошло уже почти три года. Этот факт немало