Дни хлеба, супа и котов - Йоко Мурэ

Йоко Мурэ

Дни хлеба, супа и котов

Yoko Mure

Pan To Supu To Neko Biyori

© 2012 by Yoko Mure

© Румак Н., перевод на русский язык, 2026

. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

1

Закончив уборку в кафе, Акико выдохнула и поднялась на третий этаж. Раздалось мяуканье ее полосатого кота Таро – он услышал ее шаги. В этом мяуканье одновременно звучало раздражение – ну скорей, скорей! – и нежность избалованного котика.

– Иду, иду!

Она прошла через одну комнату в другую, поменьше, – спальню, где стояла кровать. Таро поспешно спрыгнул с кровати и, громко мурлыча, потерся о ноги хозяйки, пристально глядя на нее. Затем раздалось протяжное: «Мя-ау, мя-ау!»

– Конечно, конечно, на ручки!

Акико села на кровать и, словно младенца, подхватила кота на руки. Таро закрыл глаза с выражением такого блаженства, будто не было для него большего счастья на свете. Затем, несколько раз проведя лапкой по ее лицу, фыркнул, на мгновение замер, но тут же спрыгнул на пол, подошел к миске с кошачьим кормом и снова замяукал.

У них было заведено, что каждый вечер, перед сном, Таро ел свежие кошачьи консервы. Акико вытащила из запасов самую дорогую банку и открыла ее так, чтобы кот видел. Животные, видимо, прекрасно различают цену корма – Таро абсолютно по-разному ел дешевые и дорогие консервы. Пока он со страшной скоростью поедал свою порцию, Акико поменяла ему воду и почистила лоток. В рабочие часы заведения она запирала Таро в комнатах, чтобы он не спускался вниз, – жалко его, но ничего не поделаешь, у нее предприятие общественного питания. Сначала он следовал за хозяйкой и царапал когтями дверь, но потом, видимо, понял, что ничего не изменить, и научился ждать ее спокойно.

Сразу после открытия кафе под названием «ä» Акико обнаружила Таро, свернувшегося в клубочек в щели у дома. За день до этого шел дождь, котик весь перемазался в грязи и уже не имел сил даже мяукать – она вспомнила, как перепугалась, не умрет ли он. Сначала она надеялась, что его кто-нибудь возьмет к себе, спросила хозяйку цветочного магазина на той же улице, но та сказала:

– Это наверняка «манэки-нэко» – кот, привлекающий клиентов!

Впрочем, он был такой хорошенький, что Акико и сама уже не хотела его никому отдавать, так что можно сказать, что слова соседки ее только убедили. И теперь задумчиво сидеть, держа на руках толстенького Таро, почти полностью зажмурившего глаза, было для нее наивысшим блаженством.

У пятидесятитрехлетней Акико не было никого, кроме кота, которому исполнилось три года. Единственная родственница, мать, скончалась шесть лет назад в возрасте шестидесяти семи лет – не страдала от долгих болезней, просто упала и умерла. Она с молодых лет была любительницей выпить и курила – так что, наверное, это было вполне ожидаемо. Отца своего Акико не знала. Сейчас детей, рожденных от внебрачной связи, так и называли – внебрачными, а раньше говорили: «незаконнорожденный». Это было и про Акико. В манге для девочек, которую она в детстве обожала и постоянно читала, похожие на нее героини-сироты сталкивались со всякими издевательствами и были обречены пережить множество злоключений. Однако в конце концов появлялись богатый отец и красавица-мать, и наступало счастье. Читая эти истории, Акико надеялась, что однажды и ее отец появится точно так же, но этот день так и не приходил, и, кроме реальной матери, хозяйничавшей в столовой (абсолютной ее противоположности – маленькой, темненькой, любительницы мужчин), других родителей у нее не было.

Сколько Акико себя помнила, она жила в этом доме, где на первом этаже было заведение, а на втором и третьем – жилые комнаты. Отсюда же она ходила в начальную школу. Мать управляла столовой, которую назвала своим именем – «Закусочная Каё». Эта закусочная была расположена на торговой улице, где в ряд располагались крохотные заведения, и в детстве мать говорила ей:

– Я хочу знать, когда ты приходишь, так что заходи не через черный ход, а через главный, которым пользуются посетители.

Когда она возвращалась домой с ранцем на спине, в закусочной был перерыв, однако, несмотря на это, там сидели дяденьки-завсегдатаи, курили и болтали с ее матерью.

– Аки, привет! – окликали ее и мать, и посетители.

– Мама, я дома. Здравствуйте, – кланялась она и бежала на третий этаж.

Она ненавидела, когда мать курила. И вечером, после закрытия кафе, выпившие завсегдатаи не уходили: они закрывали дверь, убирали внутрь норэн[1] у входа и продолжали попойку. Вид развеселившейся от выпивки матери, не выпускавшей из левой руки сигарету, она тоже терпеть не могла.

Мать то притаскивала, улучив момент, для Акико еду из закусочной, то заставляла ее есть в самом кафе. Когда маленькая Акико ужинала в уголке кухни, подвыпившие посетители заговаривали с ней о том о сем. Что учила в школе, какие были мероприятия, кем хочешь стать в будущем. Если Акико не понимала, что имел в виду собеседник, она вопросительно смотрела на него, если могла ответить – вежливо отвечала.

– Какая умничка! Вот бы посмотреть на нее в будущем! – хвалили ее, и мать очень радовалась.

– Вот увидите, куда это яблочко от яблоньки покатится! – говорила она с улыбкой.

Классе в третьем или четвертом Акико страшно надоело все, что было связано с закусочной, и она упросила мать отправить ее на курсы «соробан», где упражнялись на традиционных японских счетах, и на каллиграфию – не сказать, что ей это особенно нравилось. Чтобы оттянуть возвращение домой, можно было проводить время в библиотеке или наблюдать за курочками и кроликами, которых держали при школе, но ей все-таки хотелось общаться с ровесниками. Некоторым девочкам в классе родители запрещали играть с ней, так что она не могла просто так пойти к кому-то в гости. Мать, не говоря ни слова, оплатила курсы. Благодаря занятиям счетами и каллиграфией теперь можно было поздно возвращаться, и курсы, которые должны были стать для нее просто убежищем, внезапно пригодились, когда она стала взрослой, – это было приятно.

Мать рассказала ей об отце, когда Акико уже перешла в среднюю школу. В этой школе ученики были дисциплинированными, и баллы у всех были выше среднего. Отсюда можно было без экзаменов перейти в старшие классы, так что больше всех поступлению радовалась мать. Во время экзаменов устраивали