Дни хлеба, супа и котов - Йоко Мурэ Страница 3

– И какой тогда толк в твоем высшем образовании? Ты теперь сможешь быть только учительницей в школе! Надо было выбирать английскую литературу! – заявила мать.

Тогда Акико рассердилась:

– Учительница в школе – прекрасная профессия! Не говори так!

– Сама знаю. Я-то ведь бросила школу, пошла работать. Может, у меня и нет образования, но мне понятно, к чему ты клонишь.

Мать тоже повысила голос, что случалось с ней редко. С того момента их отношения стали ухудшаться.

Из-за того, что Акико с детства как-то чувствовала ситуацию в семье, она никогда не говорила громко – такой у нее был характер. Она как будто сознательно избегала столкновений с матерью, которая была, наоборот, общительна и болтала обо всем подряд. Даже после поступления Акико в колледж мать не изменилась: продолжала пить и курить в своем заведении. Акико аккуратно просила:

– Это ведь вредно – оставь что-то одно: либо сигареты, либо выпивку.

– Да я бы и хотела, а смотрю – в руках и то и другое! Хе-хе, – смеялась мать.

Для завсегдатаев она была щедрой и понимающей теткой из забегаловки, а для Акико – проблемной матерью.

Она вдруг стала доставать Акико по поводу бойфрендов. Говорила, что на свидание можно будет пойти только после того, как представит парня матери. А если он производил плохое впечатление – заявляла, что с ним встречаться нельзя. В женский колледж парни-студенты приходили, чтобы найти себе девушку, и с Акико тоже знакомились. Некоторые из них, выслушав ее, переставали с ней общаться, решив, видимо, что это будет слишком хлопотно, но некоторые были не против встретиться с матерью и приходили в закусочную. Акико нравились современные ребята, все они носили длинные волосы и ходили в джинсах. После того как очередной парень уходил, мать кривилась:

– Длинные волосы – это неопрятно, а джинсы выглядят бедно.

Они снова ссорились – зачем же говорить такое о парне, который потрудился прийти с ней познакомиться? Акико, которой длинные волосы нравились, подозревала, что мать, нашедшая себе лысого монаха, просто завидовала, так что пропускала ее слова мимо ушей. И правило вернуться домой к семи часам тоже стала игнорировать, чтобы не было так, как мать хочет. Закусочная работала до девяти, так что, даже если задержаться, мать не сможет ругать ее перед клиентами. Да и после закрытия мать все равно не поднималась сразу наверх, продолжала болтать с завсегдатаями, а если и поднималась, была пьяная, так что Акико решила просто делать вид, что ничего не было. Мать, глядя на нее, кривилась, но ничего не говорила.

Окончив колледж, Акико пошла работать в издательство. Мать, сроду не прочитавшая ни одной книги, не очень понимала, зачем туда идти, и оценивала эту работу примерно так:

– А куда сложнее попасть: в издательство или на телевидение?

Она спрашивала об этом у своих завсегдатаев, и, когда ей ответили, что одинаково сложно, она загордилась. Акико собиралась, устроившись на работу, жить самостоятельно, но дом был удобно расположен, и как-то так получилось, что она продолжала жить с матерью. Иногда приходилось поздно возвращаться, и тогда она потихоньку открывала черный ход и, стараясь не шуметь, поднималась в свою комнату на третий этаж. Проходя мимо второго, слышала громкий храп матери. Видимо, та, как обычно напившись, сладко спала. С одной стороны, это успокаивало Акико, но с другой – заставляло ее вздыхать.

С одним из длинноволосых в джинсах, с которым Акико познакомилась в колледже, она продолжала встречаться и через три года после начала работы. Он постригся, переоделся в костюм и работал в компании «первого эшелона». Глядя на его ставший таким обыденным вид, Акико чувствовала, что ее любовь слабеет. С длинными патлами и в джинсах он был привлекателен, производил впечатление бунтаря, а теперь, в обычной одежде, стал каким-то банальным. В студенческие годы он рьяно критиковал общество, но, стоило ему устроиться на работу, стал говорить только о карьере, акциях, и она почувствовала, что их ценности расходятся. Однако он хотел жениться на Акико и желал, чтобы она ушла с работы и стала домохозяйкой. Когда она уклонялась от ответа – ведь только начала работать редактором, – он говорил:

– Ты ведь женщина, все равно тебе не доверят ничего важного.

– Еще чего! – возражала она. – Мне уже поручили нескольких авторов, я их книги выпускаю!

Однако он фыркал:

– И сколько ты собираешься работать? Все равно ведь когда-нибудь бросишь, так лучше пораньше. Или ты и детей рожать не собираешься, а хочешь до пенсии работать, состариться и жить в одиночестве?

Может, в карьере он и преуспел, но какой же он дурак! Акико была разочарована. В ее компании мужчины так не считали. Некоторые женщины были уже замужем и имели детей, но все равно работали, а некоторые, по слухам, так же как и в семье Акико, завели ребенка, не выходя замуж. И все равно в ее компании искали лучшие кадры для создания лучших книг – неважно, мужчин или женщин. Акико тоже случалось чуть не плакать после жесткой выволочки, но ей этот случай запомнился как естественный ход событий для самостоятельного члена общества. После пребывания в таком окружении она, слушая высказывания своего парня, уже не могла считать его человеком, с которым вместе проведет жизнь.

Решив, что дальше это продолжать нельзя, она объявила ему о расставании в кафе неподалеку от его компании. Услышав это, он на миг застыл в недоумении, а потом вдруг расхохотался и тоже стал утверждать:

– Вот это совпадение! Я сегодня хотел сказать тебе то же самое.

Акико удивилась, потому что никогда не наблюдала в его поведении ничего подобного, а он вдруг смутился:

– Ну, у тебя же в семье все сложно. Родители мне не разрешают связываться с девицей из такого семейства…

Акико было очевидно, что он пытается такими увертками сохранить остатки уязвленной гордости. Она вздохнула и встала.

– Что ж, значит, так тому и быть. Пока. Спасибо за все.

Больше она с ним не встречалась. И в раздражении пробормотала, возвращаясь на работу: «Пока что ну их, этих мужиков». Занимаясь книгой управляющей кулинарным колледжем, Акико и сама стала чаще готовить, стараясь сделать издание понятным для читателя.

– Готовку нельзя измерить часами и минутами. И все эти «столовая ложка», «чайная ложка» – это все тоже очень примерно. Смотришь, прислушиваешься к звукам, улавливаешь запахи – задействуешь все пять чувств. Смотришь на ингредиенты и