Ветеринар для бандита - Елена Валерьева Страница 3

— Верочка, — слишком ласково сказала Зинаида Петровна. — А мы уж думали, ты сегодня ночуешь на работе.

Потом её взгляд упал на Мирона, которого они с Таней как раз пытались аккуратно вытащить из машины.

Пауза была недолгой.

— О-о-о, — протянула она с неподдельным интересом. — А вот и причина.

— Это не причина, — сквозь зубы сказала Вера. — Это пациент.

Раиса Павловна посмотрела на количество крови на его рубашке и приподняла брови.

— Ветеринарный?

— Очень смешно.

Мирон, к чести своей, даже в полуживом состоянии нашёл в себе силы открыть глаза и кивнуть старушкам.

Зинаида Петровна одобрительно посмотрела на него.

— Вежливый. Уже плюс.

— Зинаида Петровна, пожалуйста, не сейчас.

— А когда? Утром мне уже, может, не так интересно будет.

Таня согнулась пополам от беззвучного смеха.

Раиса Павловна подошла ближе, окинула Мирона профессионально-оценивающим взглядом и сухо заметила:

— Плечи хорошие. Но бледный.

— Спасибо, — очень тихо сказал Мирон.

Вера чуть не уронила его прямо на ступеньках.

— Вы ещё познакомьтесь тут, — пробормотала она. — Может, чай поставлю?

— Неплохо бы, — оживилась Зинаида Петровна. — А то человек раненый.

— Баба Зина!

— Ладно, ладно. Идите уже. Но если он преступник, предупреждаю сразу: я на вашей стороне, если не шумит после одиннадцати.

Пока они тащили Мирона по лестнице, Таня шептала ему на ухо:

— Не обольщайся. Это ещё не допрос. Это прелюдия.

— У тебя очень странная жизнь, — так же тихо ответил он.

— Это ещё ты попугая не видел.

Квартира встретила их тишиной ровно на три секунды. Потом из глубины коридора раздался дикий лай.

— О, — сказала Таня. — А вот и демон.

Шпиц по кличке Персик вылетел в прихожую как пушечное ядро. Маленький, рыжий, пушистый и полный ненависти ко всему, что не Вера. Особенно к мужчинам. Особенно к большим мужчинам.

Увидев Мирона, Персик издал такой звук, будто в нём умерли все предки разом, и бросился в атаку.

— Персик! — рявкнула Вера.

Персик затормозил у ботинка Мирона, подпрыгнул, попытался укусить воздух, зарычал и, не добившись желаемого, начал оскорбительно лаять.

С кухни послышалось тяжёлое «мяу». Потом в коридор неторопливо вышел Фёдор — старший кот, огромный, серый, с мордой существа, разочаровавшегося в жизни ещё в прошлом веке.

Он посмотрел на происходящее, на кровь, на Мирона, на Персика. И сел.

Рядом с ним появилась Белка — бело-рыжая кошка, нежная только на вид.

А из комнаты донеслось радостное, мерзко бодрое:

— Кто пришёл?! Не сдохни! Не сдохни!

Мирон прикрыл глаза.

— Это…

— Попугай, — мрачно сказала Вера. — Его зовут Жора. Он плохой человек.

— Я не человек! — тут же заорал Жора из комнаты. — Уголовник!

Таня сползла по стене от смеха.

— Всё, Вер, я вас оставлю. Иначе я тут умру, а ты меня тоже зашьёшь.

— Помоги мне дотащить его до дивана, и можешь умирать дома.

Вдвоём они довели Мирона до гостиной и осторожно усадили на диван, который Вера мысленно уже оплакала.

Белка сразу вскочила на подлокотник. Фёдор медленно подошёл ближе. Персик продолжал лаять из коридора, будто вызывал подкрепление.

— Так, — сказала Вера, переводя дыхание. — Правила простые. Ты не встаёшь. Не рвёшь швы. Не трогаешь лекарства. Не пугаешь животных.

— А если животные пугают меня? — хрипло спросил Мирон.

Словно в ответ, из комнаты вышел Борщ.

Борщ был метисом чего-то большого, лохматого и добродушного. На задних лапах он легко доставал Вере до плеча, а весил, кажется, как её жизненные решения. Обычно он был ласковый. Но мужчин действительно не любил.

Борщ встал в проходе и уставился на Мирона. Мирон уставился на Борща. Персик где-то сбоку злобно сипел. Жора восторженно орал:

— Бей первым! Бей первым!

Таня, уже у двери, шепнула:

— Ну всё. Или они его примут, или доедят.

И тут Борщ подошёл ближе, обнюхал воздух, тяжело вздохнул, ткнулся носом Мирону в колено… и положил ему голову на здоровое бедро.

В комнате повисла тишина. Вера моргнула. Таня тоже. Фёдор запрыгнул на диван и, не спрашивая разрешения, улёгся Мирону на ноги. Белка устроилась рядом. Персик потрясённо замолчал, словно почувствовал предательство системы.

Мирон очень медленно посмотрел сначала на собаку, потом на кота у себя на ногах, потом на Веру.

— Это хорошо или плохо?

Вера не сразу нашла голос.

— Очень странно, — честно сказала она.

Жора в комнате радостно завопил:

— Мужик дома! Мужик дома!

Вера запрокинула голову к потолку.

— Господи. За что.

Глава 3

Утро началось не с кофе. Утро началось с вопля.

— Не трогай колбасу, уголовник!

Вера распахнула глаза, не сразу понимая, где находится, какое сегодня число и почему голос Жоры звучит так, будто в квартире начался вооружённый переворот.

Потом память милосердно вернулась.

Раненый мужчина на её диване. Швы. Кровь. Таня, хохочущая в прихожей. Борщ, предавший все свои принципы и принявший незнакомца в стаю за пять секунд.

— Господи, — простонала Вера, соскальзывая с кровати.

Она спала в футболке с выцветшим котом на груди и старых шортах, волосы торчали во все стороны, а под глазами было то выражение, с которым обычно идут убивать, а не спасать.

Из кухни снова донеслось:

— Руки убрал! Таблетки пей!

— Жора! — крикнула Вера, вылетая в коридор.

На кухне её ждала картина, которая на секунду остановила все мысли.

Мирон стоял у стола, одной рукой держась за столешницу, другой — за чашку. Босой. В её старой серой футболке, которую она вчера нашла ему вместо окровавленной рубашки. Волосы взъерошены, лицо бледное, под глазами тени, но держится, будто вообще не полуживой после огнестрела, а просто немного не выспался.

На подоконнике сидел Жора и смотрел на него с маниакальным восторгом.

На столе лежала открытая пачка ветчины.

У стула торчал Персик, уже разогретый для скандала.

Фёдор лежал на батарее так, будто всё это было ниже его достоинства.

— Ты что делаешь? — ледяным голосом спросила Вера.

Мирон медленно повернул голову.

— Доброе утро.

— Нет. Не доброе. Ты что делаешь?

— Стою.

— Я вижу, что не вышиваешь крестиком. Почему ты встал?

— Хотел воды.

— На кухне? С ветчиной?

— Я многозадачный.

Жора радостно щёлкнул клювом:

— Врун! Врун красивый!

Вера закрыла глаза на секунду и глубоко вдохнула.

— На диван. Сейчас.

— Я дойду.

— Не спорь со мной с самого утра.

— А если я уже начал?

— Тогда я добавлю тебе обезболивающее не тем способом, который тебе понравится.

Уголок его рта дёрнулся.

Это раздражало её всё сильнее.

Он выглядел слишком спокойно для человека, который ночью чуть не умер, а утром умудрился подняться раньше ветеринара и попасть под моральную атаку попугая.

Вера