Пир победителей - Николай Борисович Макаров Страница 86

но промахнулся и лишь выбил у него изо рта трубку. Скандал неслыханный! Советский вождь со времён подзатыльника, полученного в 1927 году от охранника троцкиста, давно уже отвык от подобного обращения. А тут какой-то пьяный хам… Или хан… Да и не хан вовсе, не потомок Чингисхана, ничтожество, назначенное на должность правителя Монголии самим же Сталиным после убийства предыдущего премьер-министра Жигжиджава. По возвращении Гэндэна из Москвы на пленуме ЦК Монгольской народно-революционной партии Чойбалсан отстранил его от власти и временно назначил Анандына Амара, который тоже выступал против ввода советских войск, но не так рьяно, как Гэндэн.

Зная эту историю, можно не удивляться хвастовству Чойбалсана, что дни Гэндэна сочтены, и скоро он, Чойбалсан, станет монгольским даргой. Да и созвучие вполне подходящее: Чингисхан – Чойбалсан. Даже количество букв одинаковое. И, поглядывая на хмельное лицо маршала, в котором волны радушия сменялись волнами суровости, Павел Иванович думал, что, быть может, Чингисхан выглядел точно так же и был столь же эмоционально изменчив.

Впрочем, с Чингисханом русские не встречались, и Драчёв стал представлять себе, что он Александр Невский в гостях у хана Батыя. И, кстати, он где-то читал, что Александр Невский тоже не употреблял спиртных напитков, не случайно до революции существовало Александро-Невское общество трезвости. Почему его закрыли большевики?

– Он и сейчас против того, чтобы здесь была Красная армия, сволош! – кипятился Чойбалсан, ругая Гэндэна. – В открытую заявляет, что лучше пусть придут японы! – И маршал исторгал из себя ядрёные русские слова, никоим образом не имеющие истоков в монгольском языке. Потом он снова объяснялся в любви к гостям из России и обещал всё для них сделать. Вот так и хан Батый ласкал Александра Невского, а потом взял, да и отравил, думал Павел Иванович, чувствуя исходящую от Чойбалсана древнюю звериную сущность, видя искры лукавства, мерцающие в глазах монгольского маршала. Оказывает знаки уважения и дружелюбия, а потом резко встанет, выхватит из-за пояса кинжал, да и перережет гостям глотки двумя ловкими, отточенными и молниеносными движениями.

Уходили гости – Шипов заметно пьяный, да и Драчёв слегка баярлала. С чего бы? С кумыса, которым он чокался и пил вместо архи? Не зря же его называют молочным вином. Штук десять пиал он выпил точно. В одной – градус, в другой – второй градус, в третьей – третий, эдак и набралось на рюмку водки. Смешно, ей-богу!

Простившись с Чойбалсаном, Шипов обратился к Драчёву:

– Слушайте, дивинтендант, я только сейчас понял, как важно знать обычаи. Я-то думал, Монголия встала на путь новой жизни и все традиции по боку. Но если даже Чойбалсан… Научите меня традициям монголов.

– Охотно, – игриво ответил Павел Иванович. – Допустим, вы идёте в гости в монгольскую семью.

– Так-так? – живо откликнулся Василий Фёдорович.

– Ни в коем случае не берите с собой лопату.

– Лопату?

– У них это считается самым страшным оскорблением хозяев. Лопатой вы показываете, что желаете им, чтобы они ушли в землю. И вообще никаких землеройных инструментов.

– Да я вообще с лопатой ни к кому в гости не хожу, – удивился комбриг. – А у вас особенное чувство юмора, как я погляжу! – И он отправился в офицерское общежитие, а Даваа повёл Драчёва в квартиру в новом доме на широком проспекте Сухэ-Батора, где дивинтенданта встречали жена и девочки, до сих пор занимавшиеся благоустройством нового жилья.

– Ну что, папа, всё лала? – спросила Ната.

– Лала, – ответил отец.

– У-у? – спросила Геля.

– У-у.

Глава двадцать седьмая

Товарищ Колбасан

И началась новая жизнь, необычная, монгольская. Конечно, для экзотики не хватало, чтобы их поселили в юрте, но и без юрт хватало приятных неудобств.

Русская колония возникла в Урге, как до 1924 года назывался Улан-Батор, ещё в XIX веке, после открытия российского консульства, и состояла из купцов, в основном занимавшихся заготовкой и продажей рыбы, овечьей и верблюжьей шерсти. Русские, живущие в Монголии, стали называть себя монголёрами. Они учили местных жителей сеять хлеб, косить сено, носить зимой валенки, делать прививки от оспы, даже молиться Иисусу Христу, появился приход при храме Святой Троицы, и некоторые монголы соглашались принять православие. После установления новой власти, во всём подражавшей власти большевиков, большинство монголёров бежало в Манчжурию, а некоторые и дальше – в Америку, но с начала тридцатых годов заработала советско-монгольская золотодобывающая концессия, и хлынул новый поток монголёров, в северной Монголии появились русские поселения, из которых самое известное – посёлок Корнаковка на месте бывшей усадьбы кяхтинского купца Корнакова.

И вот теперь, после заключения советско-монгольского договора о военной помощи, семейство Драчёвых попало в новую волну монголёров, состоящих из военных и их семей. Впрочем, с семьями мало кто приезжал, это Повелеваныча прислали сюда всерьёз и надолго, в основном, как Шипов, военспецы прибывали не на постоянное жительство, а в командировку. И жили они не в столичных квартирах, а по месту дислокации войск. Вот как раз-таки в юртах.

Первое лето в Монголии – сплошное удивление. Поначалу не знали, куда себя девать, а потом пошли ягоды и грибы, коих в окрестностях Улан-Батора немереное изобилие, а местные не собирают, на сбор грибов вообще смотрят, как на сумасшествие. А Мария Павловна не могла мириться с таким неведением, нажаривала огромными сковородами белые, моховики и маслята и носила угощать:

– Да вы только попробуйте, как это вкусно!

Пробовали и удивлялись: надо же, какие эти русские причудливые, научились есть то, чем только лесные зверьки питаются. Многие нос воротили: нам это ни к чему, а многие тоже стали увлекаться сбором грибов и их приготовлением.

Как и положено, 11 июля в Улан-Баторе начался всенародный праздник наадам. Чойбалсан пригласил всё семейство Драчёвых, и накануне произошла ссора с Натой и Гелей. Две озорницы между собой называли маршала Колбасаном. Им:

– Перестаньте!

А они продолжают: Колбасан да Колбасан.

– Вот только попробуйте его так назвать! Уж я придумаю для вас наказание!

Вроде бы угомонились, бормочут:

– Не Колбасан, а Чойбалсан. Не Колбасан, а Чойбалсан…

Но всё равно хихикают:

– Чай, колбаса, вот и Чойбалсан.

Отец рассвирепел:

– Вас предупредили! Учтите! Наказание будет строгое.

Полное название этого ежегодного монгольского гуляния – эрийн гурван наадам, что означает «три мужских игрища».

– Первое игрище – бухэ барилдаан, по-вашему борьба, – объяснял Чойбалсан, располагаясь вместе с Драчёвым под шатром для особых гостей фестиваля. – Однажды на пиру Чингисхан предложил побороться двум одинаково сильным баатарам Бэлгудэю и Берибуке. Они боролись-боролись, боролись-боролись, и ни один другого не мог победить. «Ладно, – сказал Чингисхан, – тогда пусть скачут, и кто первым доскачет