Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков Страница 66

Сербов бросил удивленный взгляд на товарища. Всякого он мог ждать от Топоркова, знал, что тот не прост, но не такой дефиниции. Тем временем собеседник, как ни в чем не бывало, продолжил:

– Это я не сам придумал. К нам приводили одного умника, вот тот разбирался в мозгах, как мой брательник – в моторах. Одну лекцию он нам прочел-таки. Жаль, мало, мне зашло. Он четко там задвинул про русское начало, про благодать жизни, про сложностную правду, которая, как он это вывел? Которая есть жизнь, забегающая за смерть.

– Пафосно!

– Ничуть. Он как раз про хероту и херотату нам как пример привел. А спроси, пример чего?

– Чего?

– А того, как англичане изучают наше русское. Наше словообразование, нашу округлую шуточку, наш анекдот, наш расхлябанный в суставах матерок – все, что «заходит» в наши мозги. А знаешь, как изучают? Да на украинцах! Взяли хохлов как подопытных. Только мужик так сказал: немного просчитались, хохлы не мы, а почти как мы. И вот это почти – как херота и херотата. Как жизнь и смерть. Так и сказал. Прикинь, ничего так лекция для офицерского состава?

Взгляд Сербова помимо его воли метнулся к полной стопке топорковской. Это было мгновение, однако мерзавец заметил:

– Да выпей ты уже. Налью?

– А чача тут есть? Не паленка? Тогда выпью.

– Ну, ты капризная особа, товарищ подполковник. Спроси… Чем водка тебе не угадила? (Топорков сделал ударение на «а».)

– Тренер только чачу терпит. Слабость такая у него. Фишка. Как у твоего профессора – эта херотата.

Сербов поднялся и пошел узнавать про чачу. Вернулся с графинчиком малой емкости и с рюмкой. Топорков только собрался пошутить, как Сербов его упредил вопросом, с чего только одна лекция, если толковый?

– Начальники решили, что умный слишком. «Фельдмаршалу» слово одно не зашло. Видимо, было ему незнакомо.

– Ментальная война?

– Почти угадал. Консциентальная.

– Ладно, уел. А ты герой. Я бы такого слова не запомнил.

– Не прибедняйся, Сербов. Все знают, к кому у нас в Конторе с кроссвордами идти…

– А найти этого умного можно? Или уже тоже «вытек на Запад?»

– Я же тебя сразу спросил, в долю берешь?

– Беру.

– Тогда выпей, и я выпью. А то моя водка греется. Попробую найти, раз такая херотата.

– А имя у него имеется?

Топорков изобразил смущение. Имя точно было, но он его забыл. Хитрец.

После этого еще попили, вполне понявшие друг друга и поэтому оба довольные собой.

– Ты летом куда? – поинтересовался Сербов у Топоркова. Он собрал горсткой ладони крошки хлеба со стола в другую ладонь. У собеседника еще оставался последний пельмень, зато оба графина, и с уксусом, и с водкой, опустели.

– На дачу, куда еще? – не сразу, но неожиданно просто и даже нежно, как будто вспомнив о чем-то действительно дорогом, отозвался майор.

– А где у тебя?

– Под Кубинкой.

– Родительская? Или сам поднимал?

– Отцовская.

– Часто выбираешься?

Топорков тяжело выдохнул, до Сербова докаталась волна запахов – от пельменей до табака и спирта. Он поднялся.

– Я вот к теще на Истру никак доехать не могу. Жена требовала, чтобы хоть вчера смотались туда-обратно, но куда сейчас… Обиделась.

– На Истру? Круто живешь.

Сербов махнул рукой. Гори она синим пламенем, эта дача. Можно всю жизнь положить на то, чтобы хозяйство покойного партийного работника поддерживать в порядке. На самом деле, он и рад, что сейчас не до дачи… Сгустился вечер, а надо было еще успеть домой, поругаться с женой и смыться от нее на тренировку. Иначе у них дома сейчас не получается. Своя маленькая Украина.

Как Сербов и рассчитывал, Топорков больше не стал его удерживать возле себя. Попрощались. Аркадий, выйдя, скинул крошки на тротуар. Птицам. Эту привычку он перенял у тренера. У мастера.

По пути домой Аркадий снова и снова прокручивал воспоминание о совещании, а потом, выйдя из метро, сразу набрал номер Рудика Гаспаряна.

– Ты сегодня в зал поедешь, лодырь?

– Не знаю еще. Работы много. А лодыри в другой хате сидят. Что, мастер вернулся?

– Мастер всегда с нами. Забыл? Рудик, давай так, сегодня приезжай, побуцкаемся. Мастер после «заленточки», он будет в тонусе и захочет крови. И есть тема одна, перемолоть.

В лифте, поднимаясь на высокий этаж в свеженькой блочной высотке, что на юге Москвы, Сербов посмотрел на себя в зеркало. Лицо несвежее, под живыми, но усталыми глазами – мешки от недосыпания. На висках – седые нитки, прошившие черную шапку некогда густых волос. Залысин нет еще, но место для них уже определено тем скульптором, с которым не договориться даже за взятку. Нет, не это лицо выбирала когда-то красивая женщина из культурной семьи, назвавшая его мужем. Только и ее личико изменилось с годами…

Дома, как Аркадий и ожидал, жена с порога обнюхала его и была удивлена, что не уловила запаха водки. Она как будто осталась недовольна этим. Не за что зацепиться. И духами женскими не пахнет. Сербов был накормлен и напоен, и жена сама предложила ему налить, но когда услышала, что ему еще в зал, то милость немедленно сменилась на гнев. Аркадий как будто этого и ждал и при первых всполохах скандала выскользнул ужом, как учили старшие товарищи.

В зале на Таганке, что относится к учебному вузу, бойцы встречались у входа, а потом, по списку, проходили через вахту по документам. Многие предъявляли красные корочки, при виде которых оба вахтера, немолодые служилые люди с суровыми лицами, понимающе и уважительно кивали. Мастер всегда появлялся позже, когда «молодых» уже разогревали более опытные товарищи. Сербов задержался в раздевалке и предложил то же сделать Рудику. Капитана Гаспаряна Сербов считал одним из самых способных молодых сотрудников в Конторе. Он за ним внимательно наблюдал, потихоньку налаживал с ним дружбу и в зал к Асланычу привел его около года назад. По дружбе, но не только. Гаспарян служил в одном из офисов неподалеку от Лубянки, где занимались интернетом. Хакеры, рысканье по сетям, хитрые всякие штучки из виртуальной действительности.

– Послушай меня внимательно, Рудик.

– Рудик – одно сплошное ухо, как наш Гегард – ухо земли. Я весь внимание, Аркадий-джан.

– У меня тема проходит не вполне понятная. И вот о чем я тебя хочу попросить. Ты не удивляйся, я толком объяснить даже не могу пока. Но вот какое дело – порыскай в сетях, не встретится ли тебе упоминание о каком-то секретном украинце, который учит, как – только не смейся – менять нам мозги. Или иначе: такого украинца, который ездит в