Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков Страница 62

наконец, что даже раздробив его страну и успокоившись на этом, вы добьетесь временного успеха. Только окончательное гетто». «Хорошо. Изложите подробности. Изложите пошагово, как следует действовать и во что это обойдется нам». И тогда Яго изложил свой план, который представлял собой иерархию провокаций с просчитанными ответными шагами, медийными эффектами и с невероятной, масштабной целью. Это была шахматная комбинация в стиле Фишера, это была авантюра, но авантюра не безумная и не дорогая, и ею украинец сумел увлечь Смоленса. Слушая, переспрашивая, уточняя, генерал похвалил про себя аналитиков в Лэнгли. Они сумели убедить туговатых парней из Вашингтона в том, что украинцы только кажутся «почти русскими», а на самом деле их не за дорого можно превратить в антирусских.

Водитель «крайслера» поднял стекло, заправщик остался за ним, и на сердце генерала стало спокойно. Легкое настроение в предчувствии встречи с родными его девочками овладело им, хотя уже на самом подъезде к Хартфорду к радости примешалось беспокойство. Оно поначалу было едва ощутимым, как крохотная заноза, вдруг попавшая в глаз. Проезжая, Смоленс обратил внимание на щит с рекламой, которая прежде ему не встречалась. На черно-красном фоне – изображение ядерного взрыва. Рыжий гриб вырвался из бутылки кока-колы. Заноза – ни на чем не основанное предчувствие, что крохотный ядерный реактор в груди украинца, будучи им, Смоленсом, выпущенный на свободу, превратится в гигантский ядерный гриб, который накроет их всех – жену, дочь, внучку. Ерунда! Смоленс отогнал от себя скверное видение, он напомнил себе, что верит в Бога, а в предчувствия не верит. Щит исчез из вида за изгибом трассы. Обозрев оставшийся простор неба и поля, Смоленс провел ладонью по лбу и обнаружил на руке пот. Смоленс опрокинулся на сиденье. Врачи потом спорили, что за приступ с ним случился. То ли давление прыгнуло из-за протуберанца на Солнце, то ли просто раскачало в пути, то ли это приступ Меньера из-за резкого оборота головой назад. О том, что он увидел перед приступом, Смоленс не сказал врачам, и сам едва мог и желал вспоминать – об обугленном тельце внучки, о ножках в перевязочках, оплавленных как у куклы, оказавшейся возле костра по недосмотру.

Когда «крайслер», ровно урча, поднялся на холм и замер возле белого, свежевыкрашенного крыльца, встретить главу семьи вышла пестрая радостная ватага. Светило солнышко, оно играло на лицах, бликами скользило по вымытым стеклам окон. Все в нетерпении ждали, пока генерал выберется из машины, и бросились в его объятия, соблюдая, впрочем, очередность. Жена обратила внимание на бледность его щек.

– Ты в порядке? – с укоризной спросила она.

– Мало спал. Устал.

– Возьми себя в руки. Тебя так ждали…

Фея крепко взяла Смоленса под локоть и повела в дом.

Глава 9

Сербов и Топорков после совещания

Москва. 28 марта 2022 года

– Был Госстрах, а стал Госужас[56], – негромко бросил Топорков Сербову, когда оба оказались рядом возле дверей дома 2, что на Большой Лубянке. Майор Топорков вышел после совещания раньше и курил на улице. Дожидался ли он коллегу, или так вышло само собой, Сербов мог только догадываться.

Топорков имел внушительный вид. Широченные плечи, низкая посадка туловища, непропорционально крупный торс. Он казался ниже Сербова, хотя был на полголовы выше. Крупное, лошадиное лицо с огромной нижней челюстью, отсутствие шеи. Сербов помнил, что Топорков в прошлом был неплохим борцом-вольником. Сорок пятый размер ноги. Устойчивость. В советские времена тренеры охотно отбирали в секции вот таких, с перспективным размером ноги.

Аркадий Сербов остановился возле давнего знакомого. Тот слыл шутником, но в чем соль нынешней шутки, он не сразу сообразил, хотя сама-то хохма – с длинной бородой.

– Мы существуем в эпоху переосмысления. Когда старому придается новый смысл. Или, точнее сказать, значение. Значение ведь не предполагает назначения… – пустился в объяснение Топорков. У него ловко выходило говорить, не выпуская изо рта самокрутку. Он удерживал ее уголками губ. От этого лицо, даже когда он не курил, а по мышечной привычке, носило выражение кривой, недоброй ухмылки.

– Пойдем на Ногина, пельменей поедим! Майор приглашает подполковника. Ведь как сейчас я трактую – Госстрах – это было со страховкой, с гарантией. А сейчас – ужас, как работаем!

Теперь подполковник Сербов понял, на что намекает Топорков. Оба они вышли с совещания у начальства ФСБ недовольными и даже сердитыми. Собрали их по серьезному поводу – как обеспечить гладкое проведение ПЭМФ в условиях усиления диверсионных угроз и провокаций со стороны разных иноагентов. Государственная задача первостепенной важности! На уровне выборов. Майор Топорков, служащий по части «внутреннего КГБ», как он сам шутил, используя устаревший термин, исходил желчью и жаждал крови. Оказавшись вне стен Конторы, он дождался Сербова и после короткой прелюдии высказал то, что наслоилось на могучем сердце. Начальство стало ватным, всего боится, дует на холодное. В советские времена таким деятелям, как Кальтенберг, кто-нибудь случайно перешиб бы позвоночник. Разина застрелил бы в Берлине палестинский юноша, как гея и вселенского обормота. Ну а лучше всего было бы дать по голове какому-нибудь деятелю из фонда Эберта в том же Берлине, чтобы думали, что говорить, кого поддерживать, кому деньги давать и на что. Вы нам вредите – получите – распишитесь! Совсем немного решительности, и им неповадно будет лезть в наш монастырь, они в своем дерьме захлебнутся.

– Я так миркую, таким мразям спускать с рук, щеки подставлять – щек не останется. Ведь остались среди твоих бывших парней нормальные, умелые ребята! Это же не грохнуть Яндарбиева в Дохе. Просто отшлепать пару шкодников в назидание потомкам. Как думаешь, интеллектуал ты наш?

Аркадий сделал жест, который можно было принять и за согласие, и за возражение. Сербов слыл мастером на такие жесты. Он знал взгляды Топоркова, но не вполне их разделял. Возможно, поэтому он стал подполковником, а приятель ходит в майорах. Самое главное в их работе – не отрываться от реальности. Ни СССР, ни КГБ больше нет. Ни власть, ни, по большому счету, народ не хотят их возрождения в прежних формах. Запад – силен. Не столь силен, как казалось еще десять лет назад, но достаточно силен, чтобы за какое-нибудь чмо из фонда Эберта выкатить непропорциональный счет. И по нему придется платить. На самом деле с санкциями во время войны не стоит шутить, а уж с поставками оружия хохлам – тем более. Ему, неглупому парню Аркаше Сербову, уже год назад было ясно, как все серьезно и насколько жестокая схватка им