Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев Страница 4

В этой своей повести Михаил Алексеев сплавил воедино сочность, песенность, юмор с боевой публицистикой. Одни персонажи выписаны более щедро, размашисто, другие набросаны скупыми, но выразительными штрихами. Люди, люди, люди — с разными характерами, привычками, взглядами на жизнь. Можно спорить о некотором «перенаселении» повести, но нельзя не дочитать ее до конца. Материал горячий, обжигающий, выстраданный отзывчивым сердцем художника.

В отличие от некоторых неудачных произведений, рисующих современное село однобоко, в удручающе черном цвете, Алексеев говорит о нем правдиво и пристрастно как писатель-коммунист. И здесь сказалась та вера в простого советского человека, которая присуща нашим писателям, пишущим о селе. Все они в той или иной мере прошли шолоховскую школу. Благотворное влияние нашего большого жизнелюбивого современника Михаила Шолохова чувствуется и в повести «Хлеб — имя существительное». Недаром в своей публицистической книге «Бьют родники» М. Алексеев много проникновенных страниц посвятил этому крупнейшему мастеру.

Действие повести Михаила Алексеева заканчивается летом 1963 года. Но нам легко представить ее героев и сегодня — то шутливых, то серьезных, святых и грешных русских чудо-людей, самозабвенных тружеников, решающих неотложные задачи интенсификации сельского хозяйства.

И как не повторить за мудрым балагуром дедушкой Каплей:

— Да, хлеб — имя существительное!..

А теперь несколько слов о книге «Бьют родники», которая родилась на моих глазах. Мне довелось ее редактировать. Автор строго отбирал материал для этой книги большого публицистического накала. Рядом с разделом «Шолоховское» там есть раздел «О бойцах». Сам писатель-боец, Алексеев горячо, проникновенно пишет о своих товарищах по перу Александре Довженко, Федоре Панферове, Всеволоде Кочетове, Вадиме Кожевникове, Виталии Закруткине, Сергее Смирнове, Сергее Воронине.

Следующий раздел называется «Наши сердца принадлежат партии». Эти замечательные шолоховские слова можно взять эпиграфом ко всей книге, посвященной литературе и жизни.

Думается, книга «Бьют родники» дала толчок, послужила своеобразным прообразом «Биографии моего блокнота», в которой, как я уже говорил, собраны художественная проза и публицистика. Активная авторская позиция, своеобразие алексеевского стиля, вобравшего в себя самые разные краски и оттенки, хорошее знание жизни делают книгу насыщенной, интересной. Познакомившись с ней, читатель глубже поймет, как талантливый писатель пришел от ранних повестей и очерков к «Солдатам» и «Наследникам», а от них к «Дивизионке», «Вишневому омуту» и «Хлебу — имени существительному».

Писателем Михаила Алексеева, как и многих из нас, сделала Советская Армия.

С детства мы полюбили книги и фильмы о суровой и прекрасной борьбе наших отцов. Нам хотелось им подражать, мы играли в своих отцов, бесстрашных солдат революции. О, эти легендарные комиссарские кожанки, пулеметные ленты на матросских бушлатах, бессмертная чапаевская тачанка!

Какую любовь к партии, к родимой стране, к ее защитнице — армии зажгли в наших юных сердцах чапаевский комиссар Дмитрий Фурманов, лихой конармеец Николай Островский и молодой красный командир Аркадий Гайдар!

И когда я читаю книги, с одной стороны, своих ровесников и, с другой, — тех, кто, как говорится, и пороха не нюхал, чьи герои загримированы под неустроенных, мечущихся героев Ремарка и Сэлинджера, мне невольно вспоминаются наши настоящие учителя-бойцы.

Ваши песни,

Письма, дневники,

Как до боли

Нам они близки,

Как нам близок

Ваш солдатский жар,

Фурманов,

Островский и Гайдар!

Прошлогодняя мартовская встреча с руководителями партий и правительства многое дала нам, работникам горячего цеха литературы и искусства.

У каждого из нас — свои замыслы. Знаю, Михаил Алексеев, книги которого помнят и любят армейские читатели, давно вынашивает роман о легендарной обороне волжской твердыни.

Кому, как не ему, ставшему в дни жестоких боев за Волгу коммунистом, рассказать о простых и бессмертных защитниках великой русской реки, о суровом, трагически-прекрасном подвиге нашего народа на берегу пылающей Волги! Рассказать по-своему, по-алексеевски. Так, чтобы «он мог сам подняться и нас поднять над землей», как завещал большой романтик Александр Довженко.

И снова уезжает мой друг на места былых боев, к поднявшимся из пепла стенам легендарного города-героя. Недаром в «Биографии моего блокнота» несколько страниц посвящено волжской эпопее. Очевидно, у писателя заполнен не один блокнот.

Мне довелось быть на читательской конференции, посвященной творчеству Алексеева. Радостно стало за товарища, когда я слушал выступления читателей. Они многое открыли и полюбили в произведениях писателя и многого от него ждут.

Михаил Алексеев в расцвете творческих сил. Писатель, журналист, офицер запаса, он полон кипучей энергии. Под огнем прошедший от матушки-Волги до голубого Дуная, мой друг по праву принадлежит к поколению, рожденному Октябрем.

Владимир ФЕДОРОВ

ЧАСТЬ I. В ДНИ ВОЙНЫ

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

НАРОДНАЯ

1

Советской Армии сорок шесть лет. Это, пожалуй, самый зрелый возраст для человека. Для истории же — почти мгновение, миг. В самом деле, что такое сорок шесть лет, когда за спиной у человечества века, тысячелетия?! Воистину мгновение, миг. Однако ж сколько сделано за столь короткий срок! Еще не успело состариться поколение, родившееся в стране, которую именовали не иначе как неповоротливая, кондовая, убогая и бессильная Русь, а наиболее заносчивые присовокупляли к этой аттестации еще и эпитет «варварская». И что же? Прошло несколько десятков лет — и та же страна «березового ситца» вдруг перестала быть и неповоротливой, и кондовой, и сонливой, и уж никто более не посмеет назвать ее варварской, не рискуя впасть в варварство, прослыть невеждой.

Что же, однако, случилось?

А случилось то, что партия, созданная и выпестованная Лениным, разбудила энергию и силы наиболее передового, наиболее бескорыстного и потому наиболее боевого класса на земле — класса пролетариев, — и свершилось то, что на Западе привыкли называть чудом: веками правившее страной русское самодержавие рухнуло, вслед за ним низверглась в преисподнюю и алкавшая власти российская буржуазия, а единственным хозяином страны, облеченным всей полнотой государственной власти, стал трудовой народ. Последствием же явилось то, чему стал свидетелем весь мир: «неповоротливая» Россия оказалась столь быстроногой, что за нею уже приходится бежать вприпрыжку самым передовым капиталистическим странам. Причем есть все основания полагать, что старческая одышка капиталистических «марафонцев» едва ли позволит им завоевать почетные призы в состязании с таким молодым, здоровым, энергичным и целеустремленным бегуном, каким является Советский Союз. События последних лет и последних месяцев — красноречивейшее тому доказательство. Россия, та самая Россия, которая еще не так давно некоторым западным