Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти - Олег Юрьевич Пленков Страница 84

студенческие корпорации с их давней историей и крепкими традициями являются, как писал Фридрих Паульсен в конце XIX в., «своего рода школой общественной жизни, прививающей навыки самообладания и сдержанности». Несмотря на нелепые ритуалы и обильные пивные возлияния, сопутствовавшие их формальной активности, они учили своих членов уважению к традиции, порядку, иерархии и, поощряя дуэли и суды чести, развивали благородные качества, необходимые будущей правящей элите. Однако всякий раз, когда организованная деятельность студентов ставила своей целью коренные политические изменения или же тяготела к свержению существующего социального порядка, реакция имущих классов и властей становилась немедленной и суровой[610].

С 1880-х годов студенческие корпорации стали испытывать влияние антисемитизма, чему немало способствовало образование и деятельность «Кифхойзер, союза немецких студентов» (Kyffhäuser, Verband der Deutscher Studenten, VDS) националистического, фёлькишского и монархического свойства. Эта активность имела свои результаты – с 1906 г. студенческие корпорации перестали принимать в свои ряды евреев. В первой трети ХХ в. 56 % университетских учащихся были членами каких-либо корпораций. Не примкнувших к корпорациям называли Brotstudenten[611]. В своей массе корпоранты политикой не интересовались[612]…

Центральной же темой любых суждений о немецкой политической романтике неминуемо должна стать упоминаемая Наполеоновская эпоха, к которой мы уже обращались. Именно тогда на свет божий впервые появился демон немецкого национализма. Национализм вырос не из романтики непосредственно, а из политического опыта антинаполеоновских войн, которые первоначально были сильнейшим импульсом формирования «особого немецкого сознания»; под влиянием этих войн в Германии было значительно ослаблено и без того не очень сильное якобинское влияние, а демократические и патриотические устремления редуцировались в немецко-националистические: то, что выразилось впоследствии в шовинистической и расистской идеологии и воззрениях, имело первоначально эмансипаторский и прогрессивный вид и обосновывалось действительно серьезными и важными обстоятельствами. Наполеоновский экспансионизм, империализм и стремление к политическому контролю в немецких государствах привели к тому, что вообще весь немецкий идеализм – философия и литература «Бури и натиска», классика, романтика – утвердился как духовная основа современного немецкого общества практически одновременно с европейскими революциями, а «перенос Французской революции Наполеоном в Германию, – по словам американского историка Фрица Штерна, – имел обратный эффект – антидемократические, антизападные настроения воцарились в Германии. Вызванный Наполеоном подъем немецкого национализма обернулся против революции»[613]. Широкое антинаполеоновское национально-освободительное движение (герои его, вроде прусского Дениса Давыдова – майора Шилля, фигурировали даже в нацистской мифологии) превратилось в национально-патриотическое движение, в котором определяющую роль сыграли романтические круги, как в политической, так и в художественной сфере. Ведущими романтическими теоретиками, в творчестве которых наиболее последовательно и ярко отразился этот процесс, были Новалис, Фридрих Шлегель, Иоганн Готлиб Фихте, Эрнст Мориц Арндт, Фридрих Людвиг Ян. Последние трое были у истоков зарождения немецкого романтического национализма. Арндт поднял «немечество» в своей антинаполеоновской публицистике до высшей моральной категории. Поклоняясь национальному, Арндт нападал на «вырожденческий» либерализм, космополитизм, раздувал антисемитизм чуть не до расовой доктрины. То, о чем Арндт говорил в патриотической лирике, Фихте – в академических речах, Фридрих Людвиг Ян переводил на язык народа. Ян был основателем массового физкультурного движения в Германии. Он был преподавателем классической гимназии в Берлине; дети сгруппировались вокруг него и занимались на окраине города играми, различными упражнениями, гимнастикой с типично немецкой основательностью и серьезностью. Гимнастическое движение Яна не имело ничего общего с английским культом спорта: у Яна было преимущественно национальное воспитание, тренировка молодых людей и подготовка их к защите родины, что было своего рода допризывной подготовкой[614]. Сочинение Яна «Немецкий народ», которое вышло во время французской оккупации в 1810 г., как и речи Фихте были библией молодежного национального движения вплоть до нацистских времен. Книга Яна уже содержала ряд разработанных идей немецкого почвенничества («фёлькише»), Ян проповедовал ненависть к французам, евреям, интеллигенции и хотел воспитать новый, благородный, народ. Модная одежда, по его мнению, должна быть устранена, иностранные пьесы и песни – исчезнуть. Ян выдумал и первый из расовых законов: главным долгом гражданина является продолжение рода. Именно под влиянием Яна в Йене после 1813 г. и возникли студенческие корпорации, цели которых были исключительно национальные. Бурши провозгласили своими лозунгами: «Честь!», «Свобода!», «Отечество!». В 1817 г. йенская корпорация устроила в честь годовщины победы под Лейпцигом общенемецкий патриотический митинг. Это была первая открытая демонстрация за свободную и единую Германию. Разошедшиеся бурши после митинга жгли «ненемецкие» книги. Столь же нелепым было убийство студентом-корпорантом Карлом Зандтом 23 марта 1819 г. российского тайного советника, драматурга Августа Коцебу, который был информатором царя. Так начиналось немецкое движение к объединению страны…

Без сомнения, центральной фигурой политической романтики, основоположником «философии немечества» был Иоганн Готтлиб Фихте, интеллектуальные качества которого, безусловно, перекрывают все немецкое Просвещение. Известный специалист в области политической философии Герман Люббе так характеризовал Фихте: «Первоначально Фихте был почти якобинцем, а после поражения под Йеной, когда последовала духовная мобилизация Германии против сил революции, жертвой которой она стала, Фихте первым пришел к мысли, что против сил революции должны быть мобилизованы силы аналогичного происхождения»[615]. Опыт Великой французской революции сделал романтиков скептиками в отношении каких-либо рациональных решений, способностей разума, почему они и придавали большое значение традиции, прежде всего национальной. Н. Я. Берковский противостояние наследия Великой французской революции и романтизма сформулировал следующим образом: «Примерно пять веков европейского развития в 1300–1800 гг., пережитые с точки зрения одного великого пятилетия 1789–1794 гг., – вот что такое романтизм»[616]. Фихте провозглашал универсализм принципа нации так же радикально, как якобинцы провозглашали универсализм принципа революции; для Фихте вне нации в политическом смысле ничего не существовало. В своих «Речах к немецкой нации» (1807–1808) Фихте представлял «чистую» сущность немецкого «пранарода» как чистую, первоначальную человечность, носителями которой являются современные немцы. Фихте первым начал романтическое превознесение всего немецкого, национального, якобы обладающего единственной в мире оригинальностью, самобытностью, глубиной. По его мнению, немцы еще в глубокой древности были чистокровными германцами, обладавшими природной склонностью к свободе, которая лишь под влиянием иностранцев и классовой борьбы несколько ослабла. Фихте приписывал немцам то, что Достоевский приписывал русским. Фихте указывал на первостепенную важность служения государству, только в этом служении каждый гражданин и обретет самоутверждение. Фихте, будучи первым ректором Берлинского университета, был борцом за государственный социализм в сфере культуры и воспитания, поскольку народная общность, на его взгляд, требовала культурной и воспитательной монополии. Фихте даже предлагал отнимать детей от родителей и воспитывать их в государственных учреждениях[617].

В 1814 г., в год своей смерти, Фихте писал, что «понятие единства немецкого народа не будет выражать эгоистического обособления национальных особенностей, а будет способствовать воспитанию свободы граждан»[618]. Но великий философ глубоко ошибался, его творчество значительно