Боги войны – 3 - Александр Васильевич Чернобровкин Страница 3

Хайнц Доллбаум сидел закутанный во что-то типа пелерины из кролика. Это сейчас в Европе одно из самых распространенных животных. Плодятся быстро, обеспечивают мясом и мехом. Мне крольчатина не заходит, даже со специями. Лицо у главы гильдии отечное, как у простуженного, но при этом не сопливит и не кашляет. Предполагаю, что у него аллергия на что-то. Может быть, на плесень, потому что в конторе сыровато.

— Вильгельм Крюгер не появлялся на подконтрольных нам территориях. Его могли предупредить. Предателей у нас хватает. Мое распоряжение относительно него всё ещё в силе. Если приедет, тут же будет арестован, — сразу сообщил глава купеческой гильдии и перешел к делу, ради которого позвал меня: — Возле Бергена исчезли уже два наших торговых холька с полными трюмами. Убытки на тысячи серебряных марок. Что с ними стало, неизвестно. Ни в одном из портов, в которых есть наши представители, не появлялись, в том числе и как захваченные, и товары тоже. Такие партии продать незаметно нельзя. В обоих случаях погода была хорошая, утонуть не могли. Думаю, что дело рук виталийских братьев, которых подкупил кто-то из наших врагов. Надо наказать их жестоко и узнать, на кого работают. Ты говорил, что в свое время справился с виталийскими братьями. Мы хотим нанять тебя и твое судно.

— Те, что попались мне, утверждали, что служат Альбрехту, герцогу Мекленбургскому, — поделился я информацией.

— Мы тоже подозреваем его, но не можем обвинить без доказательств, — сказал он и продолжил: — Ты получишь письменное поручение, что находишься на службе у города Любека, защищаешь наши торговые суда. Вся добыча будет твоя. В придачу за каждое захваченное или утопленное разбойничье судно будешь получать премию в сто серебряных марок (двадцать три килограмма и четыреста грамм) призовых и по десять за каждого пленного виталийского брата, но не больше пяти. Этого количества хватит, чтобы предъявить обвинения герцогу Мекленбурга.

Письменное поручение — это местный вариант каперского патента. При их потерях могли бы премию и выше назначить, но хотя бы не претендуют на часть добычи. К тому же, мне необходима поддержка главы купеческой гильдии.

— Договорились. Не обещаю, что поймаю их, но постараюсь, — согласился я и спросил: — Чтобы не в балласте идти в Берген, какие товары туда лучше отвезти?

— Вези соль, не промахнешься. Скоро начнется ход сельди, — посоветовал Хайнц Доллбаум.

— И вино или хотя бы пиво! — весело добавил Джакомо Мочениго, и они, улыбаясь, переглянулись.

Как предполагаю, оба старых черта в молодости были не промах приложиться к бочонку хмельного, наклоняя его по очереди на себя.

Я последовал их рекомендации и нагрузил в трюма на дно бочки с солью, а на них верхним ярусом — с вином. Пиво, думаю, там и сами умеют варить, много на нем не заработаешь.

3

Берген расположен на полуострове в Пудден-фьорде в окружении холмов. Ранее был городом королевства Норвегия, которое двенадцать лет назад вошло в Кальмарскую унию, названную так по городу Кальмар, где была создана. Три государства — Дания, Швеция и Норвегия — имели одного правителя, которого избирали совместно. Сейчас этот титул принадлежал датской королеве Маргрете, вдове норвежского короля Хакона. Как догадываюсь, она не хотела связываться с Ганзейским союзом из-за далекого Бергена, чтобы не повторить судьбу своего отца.

Сказать, что ганзейские купцы внаглую рулили в Бергене — ничего не сказать. Голландским и английским судам вход в порт был заказан. Над городом, защищенном каменными стенами с прямоугольными башнями, как вы висел огромный баннер «Только для членов Ганзейского союза». Их конторы находились на длинной набережной, которая называлась Немецкой. Дворов, обнесенных высокими каменными заборами, было двадцать один. В каждом главное здание с вывеской с названием конторы, выходившее на набережную, а внутри еще несколько жилых и хозяйственных и склады. Там жили только мужчины. Женщинам вход на территорию конторы был запрещен. Эдакий вариант купеческого монастыря. Однако некоторые хозяева считали, что проститутки — это не женщины, если делать все тихо, не привлекая внимания. Основным развлечением, особенно зимой, были пьянки, во время которых старшие товарищи издевались над учениками. По рассказам Джакомо Мочениго, который провел в Бергене два торговых сезона, могли подвесить в каминной трубе за ноги над огнем и заставить петь. Если будешь кашлять из-за дыма, отстегают розгами и заставят повторить. Несмотря на все это, желающих поехать в Берген было хоть отбавляй. Работа здесь считалась очень выгодной. Именно в этом городе быстро сколотили свои немалые состояния многие любекские купцы, приплыв сюда учениками и вытерпев всё.

В Пудден-фьорде нас первыми встретили два катера, восемнадцати- и шестнадцативесельный, с вооруженными людьми. Еще два отходили от каменного мола. Видимо, отреагировали на дымовой сигнал, появившийся на холме, когда стало понятно, что шхуна идет именно в Берген. На переднем, большем, стоял на носовой банке бравый вояка с пухлым красным носом и косматой бородой, одетый в бацинет без забрала и хауберк, вооруженный коротким, где-то метр семьдесят, копьем, на которое опирался, как на посох, и на коричневой кожаной перевязи, пропущенной под широкий черный ремень, висел меч в деревянных ножнах.

— Кто такие? Зачем пожаловали? — стараясь казаться грозным, спросил он на немецком языке

— Новгородский купец с поручением от Хайнца Доллбаума, — коротко ответил я.

— Что за поручение? — раздраженно, словно я пытаюсь обмануть, поинтересовался он.

— Тебе не положено знать, — отрезал я и приказал не менее строго: — Плыви впереди, показывай, где нам лучше встать на якорь под выгрузку, а потом отправляйся к Дитриху Фельду и доложи, что у меня для него почта из Любека. Передам только ему лично.

Для любого немца, а для военного особенно, четко отданный приказ включает на уровне инстинкта программу исполнения. Этот не стал исключением, начал отдавать приказы, чтобы выполнить мой. Мы встали на два якоря способом фертоинг, при котором угол разноса их канатов был близок к ста восьмидесяти градусам. Я не знал, насколько сильны в Пудден-фьорде приливно-отливные течения, а так будут не опасны нам. Судно будет держаться при отливе на одном, а при приливе на другом. Судя по тому, как за нами наблюдали с катеров, им такая постановка на якоря была в диковинку. Неподалеку стоял когг тоже на двух якорях, угол между канатами которых был всего градусов тридцать-сорок. Крутанется на них пару раз — и будет потом долго и мучительно выбирать.

Смотрящий за Бергеном Дитрих Фельд оказался упитанным розовощеким