Боги войны 3 - Александр Васильевич Чернобровкин Страница 2

— Посадником может стать кто угодно, а князем — только князь, — выдал я приятное ей объяснение моего отказа, после чего жена опять возгордилась.

2

В феврале ливонцы напали на псковичей и получили по сусалам. Небольшие отряды наведывались и на Новгородскую землю, ограбив несколько деревень. Пока известие дошло до нас, пока собрали рать, немчура удрала. Решили не мстить, не совершать ответный налет. К тому же, погода установилась чисто мартовская: то оттепель, то мороз. Рассчитаемся сполна, когда, так сказать, до гривны доберут.

Больше угроз ниоткуда не намечалось, поэтому я начал готовиться к рейсу в Любек. Была надежда, что купец Вильгельм Крюгер наведался туда и застрял до суда. Мне он нужен был не только для возмещения материального ущерба. Заплатит и жизнью за подляну, пусть и сорвавшуюся. До конца ледохода моя мастерская изготавливала оконные стекла и свечи. Вдобавок прикупил мехов в бочках. Кроме белки и соболя, на которых спрос постоянный, взял понемногу на пробу куницу, лису, волка. Несколько лисьих и волчьих шкур заготовил сам, охотясь с собаками. Они уже привыкли к морозам. Для салюки, чем сидеть взаперти в тепле, лучше замерзнуть в лесу или чистом поле.

В этом году ледоход выдался сравнительно спокойный, мост не сломал. Задул южный ветер, и льдины, толкаясь и грохоча, поплыли в реку Волхов. После чего озеро Ильмень раздалось вширь на десятки верст, подтопив деревни, расположенные рядом и на впадающих в него реках. Досталось и обеим моим. Немного залило Торговую сторону города. Два дня мы не выходили из дома. Скотина тревожно ржала, мычала, хрюкала, а куры надрывно кудахтали. Только утки радовались. Еще с неделю месили грязь, дожидаясь, когда подсохнет. После чего вниз по реке поплыли ушкуи, нагруженные моими товарами. Сопровождал Архип Безрукий, у которого теперь репутация самого крутого кормчего в Новгороде. Я не в счет, потому что князь, из другой системы координат.

Река Нева была полноводной. Пороги проскочили, не заметив. Финский залив встретил нас безветрием и густым туманом, которые бывают здесь редко. По крайней мере, раньше они обходили меня стороной. Мы встали на якорь возле Фосфоритного острова. Матросы наковыряли минералов и привалили ветками, чтобы дожди не размыли. На обратном пути заберем.

Когда задул крепкий норд-ост, снялись и быстро пошли на запад. В Нарвской губе увидел всего пяток рыбачьих лодок, которые не обратили на нас внимания. Может быть, отслеживали вполглаза, но не удирали к берегу, как в прошлом году. Видать рыбаки просекли, что мелочь пузатая не интересует нас. Пусть сами ловят корюшку. Она сейчас идет в реки на нерест.

На выходе из Финского залива ветер поменялся на северо-западный Дальше пошли медленнее, курсом галфвинд, а примерно в центре моря попали в непродолжительный штормик с низкой волной, но сильным ветрюганом, и три дня продрейфовали на плавучем якоре, оказавшись на траверзе Лиепаи, милях в десяти от нее. Сейчас город называется Лива, принадлежит Ливонскому ордену, имеет каменные стены с башнями, замок и собор.

Опять задул норд-ост, и мы полетели со скоростью узлов десять к Любеку, наверстывая упущенное время. Шхуна шла под всеми парусами. Наверное, со стороны мы смотрелись красиво. Правда, любоваться нами было некому, пока не подошли к острову Борнхольм. Там встретили много рыбачьих лодок. Сейчас сельдь нерестится. С икрой она ценится дороже.

Пришли в Любек и ошвартовались к пристани в самом начале ночи. Городские ворота закрыли у нас на виду. Мочениго прибыли рано утром всей мужской частью, разодетой и шумной. По будущему помню, что пять итальянцев способны перекричать полный стадион скандинавов. Они купили весь товар, который я привез. Договорились, что оплатят векселями тем продавцам, у которых я приобрету товар, а остаток отдадут серебром.

— Я отправил несколько твоих стекол своим венецианским партнерам. Им очень понравились. Весь товар ушел на ремонт дворца Папы Римского! — хвастливо сообщил Джакомо Мочениго.

— Какого из трех? — подковырнул я.

У католиков раскол. Есть Бенедикт, который руководит ими из Авиньона, и есть Григорий, который сидит в Риме. В марте собрали собор и попытались решить этот вопрос, предложив обоим отречься, и выбрали третьего — Александра, который теперь рулит из Пизы. Им бы не останавливаться, а завести собственного в каждом крупном городе.

— Для истинного — венецианца Анджело Корерро, который принял имя Григорий! — ответил купец на полном серьезе и перекрестился.

— Своих надо поддерживать, — согласился я.

— Хорошо, что напомнил. Мои венецианские деловые партнеры готовы заплатить пять тысяч дукатов за секрет изготовления твоего стекла, — закинул он.

Дукат — это обиходное название венецианского золотого цехина. Курс золота к серебру сейчас в Любеке один к двенадцати с половиной, то есть предлагают почти двадцать два килограмма менее благородного металла. Целое состояние по нынешним меркам. Скорее всего, секрет нужен самому Джакомо Мочениго. Мало ему прибыли от торговли.

— Такой секрет стоит сто тысяч дукатов и даже больше, — отказал я.

— Вот и я им сказал, что так дешево купить не получится, что ты человек богатый и знаешь цену этому секрету, — произнес пригорюнившийся купец.

Видимо, говорил он это не далеким венецианским партнерам, а своему внутреннему оппоненту, который предупреждал, что меня так просто не разведешь.

Мои матросы открыли оба трюма. Покупатели осмотрели товары, что лежали сверху, убедились, что явного обмана нет. Остальное проверят после перевозки на их склад. После чего меня пригласили на обед. Я согласился.

Покупатели уже спускались по трапу на деревянно-каменную пристань, когда нарисовался посыльный от Хайнца Доллбаума, главы купеческой гильдии Любека и неофициального правителя города. Это был курносый белобрысый паренек в оранжевом пурпуэне, зеленых штанах-чулках в обтяжку и темно-красных пуленах запредельной длины, острые носы которых, загнутые вверх и назад, доставали до щиколоток, где и были привязаны желтыми шнурами. Видимо, дань не только моде, потому что убегать в таких удобнее, не цепляются за землю.

— Господин Доллбаум приказывает прибыть к нему, — важно заявил юнец.

— Приказывает или приглашает? — задал я уточняющий вопрос.

Паренек смутился и поправился:

— Приглашает.

— Что ж, давай сходим к нему, — согласился я, решив, что есть какая-то информация по Вильгельму Крюгеру.

Если бы его товары арестовали, Джакомо Мочениго сразу сообщил бы об этом.

— Я пойду с тобой! — тут же заявил купец с таким тоном, будто мне предстоит сразиться с главой купеческой гильдии, а без его помощи кто-то из нас не