Красная земля. Египетские пустыни в эпоху Древнего царства - Максим Александрович Лебедев Страница 85

материалам – металлам, камню, дереву, красителям. И хотя такие ресурсы могли особенно тщательно охраняться, отходы производств, судя по всему, уже не слишком интересовали ведшую учет администрацию. В стенах построек поселения Хейт эль-Гуроб и в надмогильных конструкциях в близлежащем некрополе регулярно встречаются крупные фрагменты гранита, диорита и базальта – возможно, остатки от строительства царских долинных и припирамидных храмов. Кажется, что, если бы рабочий пожелал изготовить себе орудие производства из этих отходов, – например, базальтовый или диоритовый молот, – он мог сделать это беспрепятственно.

Есть и письменные свидетельства циркуляции минеральных богатств Пустыни за пределами правящего класса. В подземных галереях под пирамидой Нечерихета (Джосера) были найдены тысячи каменных сосудов, в основном травертиновых. Многие из них были изготовлены в Раннединастический период, причем на некоторых сосудах содержатся дарственные надписи. В них ожидаемо упоминаются различные должностные лица и администраторы из Среднего Египта, где располагалась целая серия травертиновых каменоломен. Но некоторые надписи принадлежали непосредственно мастерам[1233]. Эти сосуды преподносились раннединастическим царям на празднование юбилеев царствования (хеб-седов), а сырье бралось, очевидно, либо напрямую из каменоломен, либо, что скорее, из мастерских, куда этот материал уже был предварительно доставлен. Вот только неизвестно, кому в это время принадлежали исходные блоки, средства и места их обработки: государству, чиновникам или мастерам.

Гробничные тексты Древнего царства нередко включают так называемые строительные надписи, которые были призваны закрепить права на гробницу, а потому содержат иногда информацию о выдачах мастерам за выполненные в некрополе работы. Термины, которые использовались для обозначения таких рабочих, определяли, как правило, их профессии (ẖr.tj-nṯr, ḥmw.tj), но не принадлежность к институтам, или же вовсе обозначали просто людей (rmṯ). Чаще всего в перечнях вознаграждений рабочим фигурируют продукты сельского хозяйства – хлеб, пиво и зерно. Однако встречаются и товары ремесленного производства – ткани и масла. Не позднее рубежа V–VI династий в такие формулы добавляется медь. Один из заказчиков утверждает, что он выдавал рабочим свой собственный медный инструмент[1234], что больше походит на взаимодействие с наемной рабочей силой, а не с предоставленной государством.

В частных гробницах V–VI династий изредка встречаются сцены вознаграждений или обмена товарами и услугами на «рынках», в которые попали предметы, изготовленные из импортированного сырья. В мемфисском некрополе несколько раз появляется сюжет награждения хозяином ткачих золотыми украшениями и каменными сосудами с маслом или умещениями[1235]. В одной из «рыночных сцен» можно видеть вероятный обмен горошков с маслом на каменный сосуд, в другой женщина приносит мастеру травертиновый сосуд, чтобы тот подписал его[1236]. Есть мнение, что травертиновые сосуды были настолько распространены, что даже использовались иногда как эквивалент стоимости[1237].

Заключение

Ибо в окружности начало и конец совпадают.

Гераклит [1238]

В последние десятилетия представление о том, что цивилизация фараонов стала порождением не только специфических условий Нильской долины, но и в не меньшей степени окружавших реку территорий, уже нельзя назвать оригинальным. При этом фактический вклад ныне пустынных областей в становление, развитие и кризис первого территориального государства в истории человечества изучен до сих пор весьма поверхностно. В настоящей работе я пытался продвинуться в изучении влияния Пустыни на историю, культуру и экономику Египта III тыс. до н. э. Теперь остается подвести итоги.

Если быть кратким, то приобретение богатств пустынной периферии жителями Нильской долины в эпоху Древнего царства предстает как очень динамичная система взаимодействия трех категорий акторов: царь и центральная администрация, местная администрация и участники неформальной экономики. Письменные источники преимущественно освещают деятельность первых двух категорий, археологические данные отразили следы присутствия всех трех. Система эта эволюционировала под действием менявшихся природных, социальных и экономических условий. С началом династического периода лидирующую роль в системе, безусловно, играло государство, способное организовывать снабжение специализированных экспедиционных отрядов и транспортировку крупных грузов. Государство в лице бюрократической администрации постепенно росло и соответствующим образом масштабировало свои потребности.

Пик строительства инфраструктуры для государственных экспедиций за пределы Нильской долины приходится на IV династию и, вероятно, непосредственно связан с возведением Великих пирамид, внутренней колонизацией, развитием письменности и структуры центральной администрации. В это время государство могло превратиться в эксклюзивного поставщика ценных ресурсов с Синайского полуострова и некоторых заморских территорий, оставаясь таковым вплоть до начала Первого переходного периода. В Нубии, в Восточной и Западной пустынях центральная администрация тоже, по всей видимости, была способна реализовать любой экспедиционный проект. Но не позднее конца V династии (а скорее всего и раньше) для снижения трансакционных издержек центральная администрация сделала ставку на освоение внешней ресурсной базы совместно с провинциальным правящим классом Верхнего и Среднего Египта. Со временем местные администраторы получили ограниченный доступ к распределению плодов экспедиций, что в перспективе способствовало укреплению их независимости от центральной власти. На низовом уровне продолжался приток в ядро древнеегипетской цивилизации материалов и ценностей из пустынь для удовлетворения потребностей тех категорий жителей Долины и Дельты, которые не получали доступа (или получали ограниченный доступ) к вертикальному перераспределению от государства или крупных администраторов.

Жизнь в окружении наступающих пустынь ограничивала возможности египтян по экстенсивному развитию и стимулировала конкуренцию за ограниченные ресурсы внутри цивилизационного ядра, каковым являлось нижнее течение Нила. Это был важный фактор относительно быстрого объединения данных земель в рамках единого территориального государства во главе с обожествленным правителем. Получившееся в результате политическое образование часто рассматривается как совершенно своеобразное и не имеющее аналогов на Древнем Востоке.

В условиях специфической геологии и ландшафтов Северо-Восточной Африки окружавшие Нильскую долину и дельту территории не только накладывали на египетскую цивилизацию ограничения, но и давали ей существенные возможности. Во-первых, пространства нынешних пустынь долгое время оставались относительно удобными для перемещений, что создало плотную сеть из караванных путей. Функционирование этой сети позволяет эффективно применять к изучению древнеегипетской цивилизации островную теорию, хотя сама по себе Нильская долина, конечно, оставалась скорее «полуостровом» в «море» Сахары. Во-вторых, пространства Пустыни не были безлюдными. Кочевое и полукочевое население периферии не только генерировало угрозы для оседлых жителей, но и способствовало обмену ценностями, знаниями и идеями. В-третьих, наличие переходных зон между аллювиальной долиной, дельтой и пустынями создавало условия для развития скотоводства, охоты и собирательства, которые позволяли диверсифицировать экономические стратегии оседлого населения и делали древнеегипетское хозяйство более устойчивым. В-четвертых, пустыни были крупнейшей кладовой древнеегипетской цивилизации, которая многие столетия обеспечивала ей важное конкурентное преимущество – относительно доступные минеральные ресурсы. Именно богатства ныне пустынных областей и их роль в истории и экономике Древнего царства стали главными сюжетами настоящей книги. А в центре повествования в силу