Русская ловушка: Исторические решения, которые подвели к пропасти - Дмитрий Яковлевич Травин Страница 67

Именно борьба монарха с оппозицией, а не классовая борьба лежала в основе формирования нового репрессивного института. Вне зависимости от того, происходили ли опричники из высших или низших социальных слоев, они были личными слугами царя, готовыми на все для исполнения любого его приказа[818]. А для того, чтобы получить оптимальный отряд личных слуг, Иван совершал «непрерывный пересмотр всего служилого класса и его владений, передвигал и перетасовывал отдельных его представителей, создавал новое их распределение и опять менял его без конца»[819]. Поначалу намерения молодого Ивана насчет передвижки и перетасовки вызывали жесткое сопротивление Церкви, которая обладала известной самостоятельностью и не позволяла даже царю покушаться на свои имущественные права[820]. «Для усиления контроля за армией Иван IV пытался расширить систему поместий, введенную еще его дедом. В 1550 г. он опубликовал так называемую “Тысячную книгу”, список из тысячи государевых слуг, которых хотел призвать на государственную службу, наделив их при этом обработанной землей поблизости от Москвы. Осуществить этот план целиком ему не удалось из-за противодействия Церкви, отказавшейся выделить даже часть из необъятных владений монастырей и епископов»[821]. В итоге дело дошло вскоре до жесткого подавления всякого сопротивления монаршей воле.

Своеобразие опричнины, вызывающей порой даже сомнения в психической адекватности Ивана Грозного[822], определялось, по всей видимости, необходимостью щедро платить «слугам» в отсутствие достаточного объема финансовых ресурсов. Тем более что в решении всех вопросов, связанных со сбором средств и, соответственно, их расходованием, монарх был ограничен необходимостью совещаться с Думой: «“не поговоря с бояры”, не в обычае было “доходы государские прибавляти”»[823]. Казалось бы, такой грозный царь, как Иван Грозный, должен был просто репрессировать всех несогласных, однако руководство страны «не обладало необходимой властью и авторитетом, чтобы ввести в стране чрезвычайное положение вопреки воле Боярской Думы и церковного руководства»[824]. Даже сам Иван Васильевич отмечал, что ничего не может поделать с «изменниками»: едва захочет «понаказать» боярина, князя, приказного или дворянина, как духовенство, «сложась» с думой, берет опального под свою защиту[825]. Поэтому царю пришлось прибегать к такому нестандартному средству воздействия на духовную и светскую аристократию, как отречение. Тем самым он, по-видимому, настраивал народ против элиты, давая понять простолюдинам, что та мешает природному государю царствовать. Руслан Скрынников даже полагал, что действия Ивана Грозного были сродни государственному перевороту[826]. «В опричнине Иван IV избавился от опеки думы и тотчас произвел массовую конфискацию княжеских вотчин. В случае успеха опричные меры фактически привели бы к утверждению в стране нового порядка, при котором государство могло не только требовать обязательной службы с вотчин, но и отчуждать эти вотчины в казну под предлогом неисправной службы землевладельца, “измены”, не установленной по суду, и пр. Аристократия попала бы в полную зависимость от самодержца, а “корона поглотила бы общество”»[827].

В итоге на первый план в деле построения такого нового социально-политического института, как опричнина, вышел вопрос о земле. Нет оснований считать вслед за историком-марксистом Михаилом Покровским, будто мелкопоместный дворянин хозяйствовал эффективнее боярина-вотчинника, что помогало экономическому развитию[828]. Мотивация у Грозного была политической: он ослаблял бояр и создавал из помещиков личную клиентелу. «В основе опричнины лежала схема, разработанная и претворенная в жизнь дедом и отцом Грозного: образование удела, вывод знати и конфискация у нее земель, “испомещение” в уделе верных слуг – детей боярских»[829]. «Конфискация земли у каждого, кто не “близок”, кто не доказал своей абсолютной преданности, верности, готовности безоговорочно служить царской воле, в буквальном смысле этого слова выбивала почву из-под ног всякой оппозиции»[830].

Суть опричнины, по оценке историка Александра Зимина, «сводилась к созданию нового государева двора, личный состав которого должен был обеспечиваться земельными пожалованиями в определенных территориях Русского государства»[831]. Причем желательно, чтобы территории эти находились не на недавно отвоеванных у татар необжитых окраинах, где не хватало рабочей силы и где надо было осваиваться, преодолевая сопротивление местного населения, а в центре страны, рядом с Москвой, поблизости от царя, постоянно использовавшего опричников в личных целях. И еще желательно было, чтобы опричники получали свои земли удобными цельными кусками, а не по принципу чересполосицы с другими помещиками и вотчинниками[832]. Чтобы не «размазывать» тонким слоем лучших государевых слуг по огромным российским пространствам и не отвлекать их от государственных дел на участие в местных межэтнических конфликтах и на прояснение сложных территориальных споров, опальных княжат и детей боярских высылали на окраины (в Казань, Свияжск, Чебоксары), а их земли в регионах, удобных для расселения опричников, конфисковывались[833]. Поскольку значительная часть новых слуг государевых происходила из худородных дворян, «скверных человеков», не имевших достаточных средств к существованию[834], стимулирование их труда играло первостепенную роль в организации репрессивного института, стоящего на страже интересов монарха. Более того, Степан Веселовский обратил внимание на такой важный момент: «…в первые годы выселений выселенные получали земли довольно быстро, а в последние годы опричнины вотчинникам приходилось довольствоваться пустыми землями и по нескольку лет добиваться хотя бы неполного возмещения»[835]. И это понятно. «Земельный фонд» государства, как бы ни был он обширен, мог не соответствовать потребностям формирования опричного войска. Но ставить успех строительства репрессивных органов в зависимость от наличия ресурсов Грозный не мог. Поэтому в зависимость от наличия ресурсов попадали репрессированные семьи, а слугам государевым доставалось все самое лучшее, причем без длительного ожидания. И наконец, была еще одна важная причина перетасовки земель, совершавшейся в эпоху опричнины. Переселение влиятельных княжеских и боярских семей могло оторвать их от корней и ослабить связь со своей старой клиентелой, столь нужной любому политическому лидеру при обострении политического конфликта. Так, князь Владимир Андреевич Старицкий, считавшийся главным соперником Ивана Грозного, получил в обмен на свои исконные земли разного рода участки, разбросанные по всему государству. «Обмен землями, лишивший князя Владимира прочной опоры в лице старицких вассалов, знаменовал собой решительное наступление на крупнейшее удельное княжество, оставшееся к тому времени на Руси»[836].

В общем, можно сказать, что опричный террор организовывался четко, жестко, профессионально и не был порождением воспаленного монаршего ума. Лучшим путем к личной диктатуре оказался «привилегированный военизированный корпус, сформированный по принципу личной преданности вождю»[837]. Но, несмотря на стремление Грозного