Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в. - Игорь Павлович Липовский Страница 57

борьбу за власть внутри священнического сословия, а главное – породила коррупцию среди священнослужителей Иерусалимского храма. Теперь не самый родовитый и достойный религиозный авторитет становился первосвященником, а тот, кто мог предложить больше денег селевкидскому царю. Однако и продажа высших должностей была не в состоянии покрыть нужду в средствах для выплаты контрибуции римлянам, поэтому Селевк IV стал приглядываться к сокровищам храмов. Борьба за место первосвященника в Иудее привлекла внимание селевкидского царя к возможности пополнить свою казну за счет средств Иерусалимского храма. Вот как описывает события того времени Вторая книга Маккавеев: «Некто Симон из колена Билги, назначенный смотрителем храма, поссорился с первосвященником из-за городского управления. И вот, поскольку ему не удалось взять верх над (первосвященником) Онией, он пошел к Аполлонию из Тарса, который в то время был правителем Келесирии и Финикии, и донес ему, что иерусалимская сокровищница полна несказанных богатств, так что там содержится огромное число неучтенных излишков, причем не предназначенных для расходов на жертвоприношения, и все это может оказаться в распоряжении царя. Аполлоний, встретившись с царем, сообщил ему о деньгах, о которых ему донесли. Тогда царь, выбрав Гелиодора, поставленного управителем, послал его в Иерусалим, приказав вывезти вышеупомянутые деньги» (2 Макк. 3: 4–8). Гелиодор, ближайший царедворец Селевка IV, прибыл в Иерусалим с отрядом воинов и потребовал выдать ему сокровища храма для передачи в царскую казну. Первосвященник пытался объяснить царскому сановнику, что деньги храма – это личные сбережения жителей Иудеи, отданные на временное хранение. «Обижать же тех, кто доверяет святости Места, достоинству и неприкосновенности храма, почитаемого по всему миру, – совершенно немыслимо» (2 Макк. 3: 10–12). Однако Гелиодор настаивал на выполнении приказа царя и вошел со своими людьми в храм для конфискации ценностей. Дальнейший ход событий Вторая маккавейская книга называет вмешательством Господа, которое закончилось наказанием царедворца и спасением имущества храма. Вернувшись обратно, Гелиодор, на вопрос царя, кого следовало бы в будущем отправлять в Иерусалим, ответил следующим образом: «Если есть у тебя враг или заговорщик против власти – пошли его туда, и он вернется к тебе высеченным, если, конечно, останется в живых, поскольку Место действительно окружено некоей силой Бога» (2 Макк. 3: 38).

Позднее доносчик Симон, пытаясь объяснить провал миссии Гелиодора, утверждал, что первосвященник Ония просто запугал его (2 Макк. 4: 1). Однако куда более вероятной причиной неудачи Гелиодора был его собственный страх повторить участь Антиоха Великого в Элимаиде, тем более, как признает Вторая маккавейская книга, поднялся весь Иерусалим и «народ гурьбой высыпал из домов… ибо поругание грозило Месту» (2 Макк. 3: 18). Не исключено, что первосвященник, во избежании конфликта с царем, щедро вознаградил его приближенного за перенесенный им стресс. Как бы то ни было, но Селевк IV отказался от своего намерения наложить руку на сокровища Иерусалимского храма, тем более что его отец, Антиох Великий, навечно освободил только этот храм и его священнослужителей от всех налогов и податей.

В 175 г. до н. э. Селевк IV был предательски убит Гелиодором и на селевкидский престол был спешно возведен Митридат, младший брат царя, который взял себе новое имя – Антиох IV Эпифан (175–164 гг. до н. э.). Его коронация была, по существу, плохо скрытой узурпацией власти, так как подлинным наследником был сын Селевка – Деметрий. Однако Деметрий находился в Риме в качестве заложника выполнения Апамейского договора, и отдал его туда не кто иной, как сам отец – Селевк IV, чтобы вызволить своего младшего брата Митридата, отданного в заложники еще Антиохом Великим. В свою очередь, сам Антиох IV Эпифан не только не вызволил из плена сына своего спасителя, но и украл у него царский трон. Правление узурпатора породило внутренние распри среди Селевкидов и принесло неисчислимые беды для Иудеи. Антиох IV Эпифан прославился тем, что он стал единственным правителем за всю историю эллинистического мира, который пытался запретить иудаизм и заставить евреев принять эллинистическое язычество. Он был известен своей алчностью, грабежом храмов, тщеславием и экстравагантными выходками. Будучи ярым поклонником эллинизма, он хотел сплотить свою мультиэтническую державу на основе единой для всех эллинистической культуры и религии. «И царь повелел всему своему царству, чтобы все стали одним народом и чтоб всяк оставил свои обычаи» (1 Макк. 1: 41). Главным препятствием в осуществлении своих замыслов он считал иудейский монотеизм, чье идейное и духовное превосходство над эллинистическим язычеством его сильно задевало. В 174 г. до н. э. он воспользовался конфликтом среди священнослужителей Иерусалимского храма, чтобы сменить первосвященника Онию III на его брата Ясона (Иеошуа). Если Ония был сторонником сохранения традиций и в корне отвергал все, что было связано с эллинистическим язычеством, то Ясон проявил себя как откровенный эллинизатор. Очень вероятно, что за кандидатурой Ясона стоял влиятельный клан Товиадов, иудейских аристократов, имевших огромные земельные владения в Северном Заиорданье. Согласно Иосифу Флавию, семейство Товиадов конфликтовало с первосвященником Онией III и пыталось его заменить. Ясон «подкупом присвоил себе должность первосвященника», предложив царю несравненно большую сумму денег за нее (2 Макк. 4: 7). Вторая книга Маккавеев сообщает, что «из-за страшного кощунства Ясона – нечестивца, а не первосвященника! – эллинство так расцвело, а чужеродные обычаи так распространились, что священники не проявляли уже никакой охоты служить у жертвенника: презирая храм и не радея о жертвах, они, по призыву диска, спешили принять участие в отступнических упражнениях на палестре. Ни во что не ставили они отчую честь, зато эллинскую славу почитали прекраснейшей» (2 Макк. 4: 13–15). Три года спустя Антиох IV продал место первосвященника за еще большую сумму некоему Менелаю, брату доносчика Симона, откровенному интригану и эллинизатору. Как отмечает Вторая маккавейская книга, в Менелае «не было ничего достойного первосвященства – только ярость кровожадного тирана и бешенство варварского зверя. Так, Ясон, который обошел своего брата, сам был обойден другим» (2 Макк. 4: 25–26). Прежде всего, Менелай поспешил расправиться с Онией, подкупив для этой цели приближенного селевкидского царя. Чтобы рассчитаться за купленную должность, Менелай с помощью своего брата Лисимаха стал тайком распродавать золотые сосуды из сокровищницы Иерусалимского храма, вызвав тем самым возмущение священников и открытый бунт жителей города. Разгневанные иерусалимцы расправились с Лисимахом прямо у сокровищницы храма, а Совет старейшин Иудеи обратился с жалобой к селевкидскому царю. Однако подкупом и богатыми подарками Менелаю удалось замять это преступление и расправиться с жалобщиками.

Надо признать, что эллинистическую культуру принесли в Иудею отнюдь не первосвященники-эллинизаторы, такие как Ясон или Менелай. Греческая культура проникла в Иудею давно, с того времени как эллины завладели Южным Левантом, и ее распространение