Я видел снежного человека - Геннадий Мартович Прашкевич Страница 39

«Пусть уйдёт одул, — возразил гость. Крепко рвал мясо маленьким ртом. — Сам останусь охранять хозяйку и дочь. А ты иди, одул. Там, на Кукушкиной реке, рыбы много».

«Крух! Не ходи».

«На Кукушкиной хорошо».

«Крух! Со Сказочной лучше».

«А если не захочу отдать?» — пожалел ворона Ойче.

Хозяйка и дочь, услышав такое, заплакали. Не хотели ночного убийства. Плача, слушали своих гостей. Зачем говорят такое? Зачем грозятся? Вот убьют друг друга, а за ними ещё ана-пугалба придут, у рта мохнатые. Мало ли, что на Кукушкиной рыбы много.

Мохнатый ласково погладил хозяйку по голове:

«Вместе жить будем».

Взглядом значительно оценил хозяйку.

Потом девушку Туйкытуй значительно оценил.

Облизнул маленьким язычком маленький рот. «Красивая», — сказал со страстью.

И повторил: «Иди, Ойче».

Терпеливо повторил, как друг.

«Край света тут недалёк. Отдашь Старухе то, что у тебя в мешке, ей это понравится. На Кукушкиной реке рыбы много, отъешься. Вернёшься, а в урасе обе девки круглые».

Но не сказал, почему круглые, и почему обе.

«А не вернёшься, это ничего. Круглых и сытых сам приведу к Старухе».

«Крух! Не ходи».

«Хэ! Я быстро схожу».

Ворон в мешке даже рассердился:

«Смотрю, Ойче, ты совсем простой одул».

«Пусть идёт!» — разрешил странный мохнатый гость.

Такие слова не очень много говорили об его уме, но чувствовалось, что знает мохнатый многое, и то, что он знает — знает хорошо.

3

Ойче решил.

Ворона не отдам.

Край света увижу.

Пусть ничего там нет — всё равно увижу.

Значит, чем быстрей увижу, тем быстрей вернусь.

Войду в урасу, силой выгоню мохнатого. «Уходи, маленький рот!»

Жить буду с Туйкытуй. Увидев край света, торопиться уже никуда не надо. Я хорошо хожу. Я быстро хожу. Шаманская птица далёким кукованием приведёт меня прямо к Кукушкиной. На эту реку все идут против своей воли, а я — по своей. Увидеть хочу! Если там ничего нет, всё равно хочу. У Старухи глаза — как глубокие провалы. Так говорят. Ничего нет в её глазах, кроме ночи. Если отдам ворона, Старуха меня задерживать не будет. Мохнатый гость говорит, что Старуха ждёт чёрную птицу, значит, так оно и есть. Зачем такому мохнатому врать? Вернусь в урасу, жить с Туйкытуй буду. Расскажу Сказочной рыбе про край света. Вдруг там башни из льда? Вдруг там в реке другие сказочные рыбы? Вдруг там Красный червь, не просыпаясь, раскрашивает не только небо, но даже море?

Вернусь, всё расскажу.

Ойче всегда многое хотел знать.

С таким желанием родился, с таким желанием жил.

Даже далёкую кукушку, шаманскую птицу, не очень боялся. Ну, мало ли? Ну, шаманская. Ну, кричит. Всё равно, птица. Может, по её кукованию и выйду на нужную реку. Так хитро, так темно Кукушкина река течёт по краю света, что даже опытная собака Енгурче прямого пути не знает.

Да и кто знает?

Одулы весной разбредаются со стойбищ по многим рекам и речкам.

Строят лёгкие лодочки — ветки. Стремятся найти богатую чёпку, глубокое место с тихим течением. На Кукушкину реку никто не стремится, такое только Старухе нужно. А я приду. Там наверно рыба не пуганая. Там наверно толстый сом лежит у каменистого берега, как ленивый оленный бык, широкие лбы хариусов поросли зелёными влажными мхами, камнем не прошибёшь, старинная щука зевает плоским костлявым ртом. Ойче любил разную рыбу. Поймав крупную, жирную, с удовольствием запускал в кипящий котёл. Просил, складывая руки на груди: «Огонь-бабушка, если что худое будет, в другую сторону отведи, если что хорошее, ко мне завороти».

Весной одулы разбредаются по ближним и дальним речкам.

Известняки и песчаники, белые и ржавые скалы, слоистые обрывы, слоистые облака, а вдали — круглые купола снежных гор. Кое-где едомы — невысокие холмы — поросли траурными ондушами. То снег, то солнце.

А почему снег? Почему солнце? От Прорвы до Коркодона почему так? Почему над рекою торчат кусты и нет ни одной он-души?

Холодно, а всё равно вьётся мошка.

Выскакивает из воды лобастый хариус.

Что хариус выслеживает? Кого видит в воздухе?

Кукушкина река богатая. Не может такая река быть бедной. Еда в этой реке наверно плавает в воде, бегает по окрестному лесу, тальниковые морды забивает до самого верху. Вот только как дойти до Кукушкиной? Говорят, что зимой вода на той реке сплошь покрыта льдом, почти до самого дна. А во льду много мутных воздушных пузырей. Это пакостливые духи-паджулы воздух портили, так всё и замёрзло. Ткнёшь ножом в пузырь — ударит тяжёлым запахом.

А паджулы невидимые смеются.

У каждого животного, у каждой рыбы имеется свой дух.

Вредные духи-паджулы часто приставали к Ойче, наверно чувствовали его особенно. Приставали, подталкивали под руку. Собака Енгурчэ ворчала, зубами щёлкала, но паджула не укусишь, собака взлаивала с отчаяния.

Идёшь, а паджулы увидят Ойче и хихикают.

«Любим этого человека?»

Как бы радуются, вспоминая.

«В прошлом косточки нам бросал».

Хихикают: «Значит, любим этого человека».

Всё равно толкают в спину, толкутся в воздухе, будто им холодно. Всё равно шумно портят воздух. Они даже летают посредством порчи воздуха. Трусливо дразнят лосей, олешков, других зверей, но пушнина им не нужна. Они испугали — и довольны. А одулы, так они вообще тихие. Они ищут хорошей охоты, им еда нужна. Они терпеливо ищут след, потом так же терпеливо гонят добычу, утомляют зверя, бьют копьём быстро и ловко, чтобы паджулы не заметили. Это уже потом, когда зверь мёртв, пакостливые духи могут дёргаться и выть в бешенстве.

Гин, гин, гин. У нас всегда такая погода.

Но в общем паджулы сердятся в основном на тех, кто берёт лишнее.

А Ойче всё интересно. Тихий одул Ойче спрашивает, ищет. Со своей собакой Енгурче разговаривает. Вот где, спрашивает, самый дальний край света? Конечно, собака Ен-гурче на такой вопрос только виновато опускает короткую морду. Не бывала она на краю света. И другие там не бывали. А кто бывал, тот не вернулся и рассказать не может. Одулы зимой и летом ходят в кукашках — меховых рубахах из оленьих шкур. Такие рубахи не мокнут от сырости, не твердеют после дождя, всё равно, одежда у одулов совсем простая. Собака Енгурче виновато опускала перед Ойче голову: вот ничего не может сказать, она не бывала на краю света. Зато во многих других краях была. Даже там, где в воздухе круглый год висит колючая ледяная пыль, а день из-за горизонта почти и не поднимается. Там белок нет, там