Я видел снежного человека - Геннадий Мартович Прашкевич Страница 38

Ойче с девушкой Туйкытуй под уклоном урасы лёг.

«Скучаю, — сказала из темноты одинокая хозяйка. — Муж давно на охоту ушёл».

Потом добавила: «К вам, к моим детям, под уклон урасы лягу».

Ойче не ответил, будто не расслышал. На понбуре лежал, на спальном возвышении. Хозяйка рядом легла: «Хэ! Мужа ждём». Добавила: «Скоро муж придёт. Думаю, лося убил, красивого есть будем».

Дочь испугалась: «Зачем есть такого красивого?»

И добавила: «Нельзя убивать».

Ойче удивился и промолчал, а хозяйка удивилась и сказала: «Если муж не убьёт лося, нам и дальше мороженую рыбу есть придётся». Даже напомнила о шамане. Этот прилетал со стороны моря. В стае с морскими птицами прилетал. Жёг такой костёр, что даже луну подкоптил немножко. Корни ондуши весело скручивалась в огне костра, трещали и превращались в дым. Длинные лоскуты огня летели над маленьким стойбищем — как красные гуси, зайцами метались тени, а шаман, руки воздев, шумно сосал воздух с дымом. Сосал сразу носом и открытым ртом. Страшно заворачивал выцветшие от времени глаза, в безумную глубину, как в чёпку, смотрел, с надутым, как бубен, брюхом смотрел.

Не зря вспомнила хозяйка шамана.

За ровдужными стенами собака Енгурче вскрикнула.

«Это, наверное, муж пришёл», — обрадовалась хозяйка.

И добавила, подождав: «Ты встань, Ойче!»

И добавила: «Муж вернулся».

Но Ойче не встал.

Девушка его не пустила.

Тяжёлая, тёплая, крепко прижалась.

К Ойче прижалась. «Зачем вставать гостю? Пусть лежит».

Она ведь, ложась, передник не надела, значит, хотела, чтобы он с нею лёг.

В сендухе никто никого ни в чём не неволит. Так они и лежали, прислушивались к голосу Енгурче. Но потом Ойче всё же встал и откинул коричневую ровдужную покрышку.

Сразу вошёл, никого не спрашивая, гость неизвестный… приземистый… безголовый… гладкий… никаких одежд на нём, только весь волосатый, с головы до ног волосатый… на груди из волос красный глаз моргал.

Ойче понравилось, как грозно красный глаз моргал.

Как догорающий уголь в пепле.

«Ты пришёл?»

«Я пришёл».

«Что видел?»

«Уходящих видел».

«Почему у тебя один глаз?»

«Так всегда было».

«А голова твоя где?»

«Тоже так всегда было».

«Хэ! Ты с плохим пришёл?»

На это безголовый не ответил, но все так поняли, что муж хозяйки не вернётся.

«Тогда пусть теперь только хорошее бывает», — негромко пожелал всем Ойче, но ему никто не поверил, а тёплая Туйкы-туй выпятила красивые губы и заплакала, так сильно не хотела и дальше есть мороженную рыбу.

Ойче строго указал мохнатому гостю место у очага.

«Если ты человек, то сядь. Если ты человек, то покажись нам, как все. А если злой дух, если ты с плохим пришёл, то лучше сразу уйди, не сиди с нами. У нас тут молодая девушка Туй-кытуй, прозвана Сказочной рыбой».

Одноглазый послушался и стал человеком.

Вдруг стал как все, и одет, как все, и глаз у него сколько надо.

Сразу видно, такой всё с аппетитом кушает. Хозяйка и дочь с испугом на гостя смотрели: вот какой у него маленький рот. Когда вошёл, вообще никакого рта не было, даже головы не было, а теперь всё у него было, только небольшое и мохнатое — и голова, и глаза, и уши, и рот совсем маленький, как у некоторых рыб. Как можно наесться досыта таким небольшим ртом?

Но лосью лопатку гость, достав из мешка, жадно грыз.

Быстро разевал и закрывал свой маленький рот. Моргал выцветшими глазами, с удовольствием сосал ночной воздух. Да, рот маленький, но вмещал много.

«Не засматривайся», — одёрнула свою дочь хозяйка.

А сама внимательно смотрела, как быстро кусает и глотает мясо страшный гость. Наверное, привыкала. Гость маленькими кусочками мясо глотал, но быстро. Случайно прихватил зубами рукав, и рукав сжевал. Это всем показалось странным. Это невкусно — есть старый рукав. Такой гость ненароком съест и чужого мужа.

Но гость кивнул: «Это ты неправильно подумала».

Наверное, мысли каждого слышал.

«Хэ! — кивнул. — Я всякую еду ел. Я всегда с аппетитом ел. Рыбу, лося, лисицу ел. Даже человека. Даже молодые ветки он-души ел — с каплями смолы. Но твоего мужа не ел». И объяснил: он пришёл по делу.

Заодно объяснил: на этой реке хорошее место.

Скоро и сюда придут новые люди. Скоро много новых людей придёт — все со стороны заходящего солнца. Называют себя ана-пугалба, у рта мохнатые. Такие и есть. Вы испугаетесь. Но привыкнете. Со временем обросшие бородами лица будете считать красивыми».

Посмотрел на хозяйку:

«А твой муж не придёт. Занят».

Хозяйка испугалась: «Старуха позвала?»

Гость удовлетворённо кивнул.

«А ты зачем пришёл?»

Гость ответил:

«Своё взять».

Хозяйка испуганно отодвинулась.

«Хэ! Чего тебе не хватает? Чего у нас ищешь?»

«Не у вас, — посмотрел гость на сидящего у очага Ойче. — У этого человека ищу. Он одул. Он тихий одул. Возьму у него то, что лежит в мешке».

Ойче сказал:

«Ворона не отдам».

«Тогда я сам возьму».

«Зачем тебе?» — пожалел Ойче ворона.

Гость ответил: «Не мне. Он Старухе нужен».

Помолчали. Потом мохнатый спросил: «А ты что ищешь?»

«Я жену ищу, — посмотрел Ойче на покрасневшую Туйкы-туй. — И край света хочу увидеть».

«Зачем тебе?»

«Так хочу».

«Там совсем ничего нет».

«Хэ! Хочу сам такое увидеть».

«Тога отдай то, что в мешке, и иди. Тебе легче будет».

«Хэ! В мешке — не моё».

«Не отдашь?»

Страшный гость быстро моргнул.

Наверное, сравнивал свои силы и силу Ойче.

И, наверное, сразу убедился, что сил у него столько, что драться с тихим глупым одулом не надо. Всё равно отдаст ворона.

«Если не отдашь, — рассердился, — не уйду с реки. Моей река будет. Жить в урасе останусь, пока со мной не согласишься».

С удовольствием рвал мясо маленьким хищным ртом.

«Жить останусь в урасе, пока тебя самого Старуха не кликнет».

Посмотрел на испуганную хозяйку. «Жить в урасе буду с удовольствием. Сразу с хозяйкой и с дочкой. А ты, Ойче, иди. Край света — это тут недалеко. Это сразу за Кукушкиной рекой. Увидишь реку, так это за ней. Иди. Сам унеси Старухе то, что у тебя в мешке. Мне даже лучше, что это ты пойдёшь».

Поморгал обоими глазами. Полюбовался собой.

«Вот до каких лет дожил, не совершив ничего плохого».

Посмотрел на хозяйку, потом на дочь и его глаза замаслились.

Ойче гость понравился, но ворон из мешка сказал: «Не уходи,