Возвращение ронина - Дейл Фурутани Страница 3

— Если мы все равно умрем, какой в этом смысл? Почему бы не умереть и не покончить со всем?

В душе Кадзэ на миг вспыхнул гнев, но он тут же совладал с собой. Он подумал, что у этой маленькой девочки были все причины для отчаяния.

— Я знаю, ты можешь чувствовать безнадежность, — сказал он. — Но желание жить заложено в самой природе. — Кадзэ снял с волос Кику крохотную водоросль. — Видишь это растение? Маленькое. Ничтожное. Существо без чувств. Но даже в нем есть воля к жизни. — Он бросил травинку в озеро. — Теперь оно будет пытаться выжить и расти, сражаясь за свое право на существование. Этот крошечный зеленый росток хочет жить. И ты должна хотеть того же. Не спеши умирать, если только твоя смерть не будет иметь смысла.

— Твоя мать сражалась за жизнь достаточно долго, чтобы велеть мне найти и спасти тебя, — сказал Кадзэ. — Она знала, что умрет, но силой воли заставила себя прожить еще немного, чтобы дать мне наказ о тебе. Вот что сделало ее смерть осмысленной. Твой отец погиб, возглавляя атаку в битве при Сэкигахаре, но он не швырялся жизнью. Он пошел в атаку, чтобы задержать врага и дать другим спастись и выжить. Это тоже была осмысленная смерть.

— Я знаю, тебе пришлось пережить ужасные вещи. В том месте в Эдо, где я тебя нашел, были злые люди, они причиняли тебе боль и творили с тобой страшное. Если бы ты сдалась тогда, я бы понял. Но теперь ты свободна, и у тебя есть шанс на счастливую жизнь. Пусть это лишь шанс, но он есть. Такой же шанс, какой теперь есть у крошечной водоросли. Такой же шанс, какой был бы у меня, если бы я сразился с теми людьми.

— По правде говоря, Кику-тян, шанс — это все, о чем мы можем просить в этой жизни. И за этот шанс нужно бороться. Ты понимаешь, что я говорю?

Она кивнула. Кадзэ не был уверен, что она и впрямь поняла, но был рад поверить, что шанс на это есть. Он улыбнулся. Он и сам последовал своему совету — ухватиться за шанс.

Кадзэ ободряюще похлопал Кику-тян по руке и поднялся за своим мечом. Подобрав его, он подошел к отпечаткам копыт в грязи. Он определил, что всадников было около восьми. Восемь неопытных и глупых всадников. Опытные преследователи не стали бы так шуметь. Они бы не сорвались с места, как стая уток, едва добравшись до берега. Они бы по крайней мере бегло осмотрелись, чтобы убедиться, что их добыча не прячется поблизости.

Но явная глупость преследователей ничуть не убавила его осторожности. Кадзэ знал: глупец может убить тебя так же неотвратимо, как и мудрец. Для этого глупцу нужно лишь немного удачи, а тебе — лишь капля неосторожности. Удачей Кадзэ управлять не мог, но вот искоренить собственную беспечность — пытался.

Он вернулся к Кику. Та достала из-за пояса кимоно бамбуковую флейту и теперь прочищала ее.

— Нам пора идти, — сказал он. — Преследователей недолго получится водить за нос. Рано или поздно они поймут, что нас нет ни впереди на тропе, ни в деревне, которую мы миновали. Тогда они вернутся и снова начнут обыскивать берег.

Кику устало кивнула в знак понимания. Она попыталась встать, но ее пошатнуло. Кадзэ засунул меч за пояс и присел.

— Сюда. Залезай на спину, — сказал он.

— Я могу идти, — ответила Кику, все еще нетвердо стоя на ногах.

— Да, я вижу. А еще можешь упасть носом в грязь. Посиди у меня на спине немного, пока не оправишься. Потом пойдешь сама.

Кику уже хотела возразить снова, но Кадзэ сказал:

— Не глупи. Залезай на спину, и пойдем!

Кику взобралась Кадзэ на спину. Он подхватил ее под ноги и выпрямился. Он посмотрел направо и налево, не зная, в какую сторону идти. Приладив на спине легкую ношу, он нагнулся, подобрал случайную ветку и подбросил в воздух. Она упала справа от него. Пожав плечами, он зашагал направо, решив, что одно направление ничем не хуже другого.

Кадзэ шел минут двадцать. Кику было всего десять, и она была хрупкого сложения, так что ее вес был почти неощутим и не мешал ему двигаться. Но даже с ношей на спине он шел особой походкой мечника — скупым, выверенным шагом, который позволял телу всегда сохранять равновесие, всегда быть готовым отразить внезапную угрозу, откуда бы она ни исходила.

Кадзэ вышел из зарослей кустарника у самой воды и впереди увидел лодку, вытащенную на илистый берег. В лодке, казалось, дремал мальчик: его голова покоилась на борту, а тело вытянулось внутри. Это навело Кадзэ на мысль.

ГЛАВА 3

Словно рыба, что плывет

Сквозь темные, стылые воды —

Скройся от глаз.

Лягуха лежал в лодке и смотрел на облака. В его воображении они превращались в живую картину: самураи идут на войну. Лягуха никогда не был знаком с самураями лично, но сама мысль о людях, идущих на войну, будоражила его. Он едва помнил отца, но знал, что тот много лет назад сбежал из деревни, чтобы примкнуть к воюющим. Лягуха не знал, удалось ли отцу вступить в армию и в какую именно он пытался попасть. Знал он лишь то, что отец так и не вернулся.

Отсутствие отца сделало жизнь Лягухи и его матери невыносимо трудной. Матери Лягухи приходилось из сил выбиваться, чтобы их прокормить, и это не всегда ей удавалось. Как женщине, ей не дозволялось ловить рыбу в озере, а земля вокруг их деревни была скудной. Найти работу было почти невозможно.

Мать Лягухи бралась за любое дело. Она знала, что если будет усердно трудиться, то ее скорее позовут снова, когда появится работа. Она хваталась за любую возможность, часто работая до глубокой ночи. Несмотря на усталость, она всегда встречала нанимателей с веселой улыбкой. Она знала, что и это может помочь ей получить работу в следующий раз. Платили ей едой. Иногда Лягухе казалось, что еда, которую она получала, — несправедливая плата за ее труд. Но она все равно всегда работала изо всех сил. Она работала так тяжело, что Лягуха был уверен: именно непосильный труд в конце концов ее и сгубил. Когда мать заболела, у нее просто не хватило